Тебе бы в модели, а ты…В балахонах этих вечно своих, рубашках мужских…По-другому бы вела себя, и весь отдел бы уже за тобой по пятам ходил, пройти бы не смогла.

Мой смех резко обрывается, потому что в голове от этих слов мелькают картинки из прошлого, и становится дурно.

— Не надо мне, чтобы пройти не смогла, — глухо роняю я, пододвигая к себе замигавший телефон, — Там Катя на выходе. Пойду встречу…

— Давай, — немного растерянно кивает Рома, не понимающий резкую смену моего настроения.

* * *— И давно вы знакомы с Женей? — Ромка говорит громко, чтобы перекрыть долбящую со сцены музыку и крики подпевающей внизу толпы.

Катя сидит сбоку от него и двусмысленно ласкает трубочку, торчащую из коктейля, длинными наманикюренными пальцами.

— Уже скоро десять лет, да, Жек?! — Фирсова исподтишка оценивает Ромку взглядом.

И, похоже, мой неудавшийся ухажер проходит первичную проверку. В её темных миндалевидных глазах вспыхивает скрытый интерес. А мне становится скучно. Озираюсь по сторонам, разглядывая толпу. Что-то ищу в этом море людей и не нахожу никак. Ощущаю себя чужой и ненужной. Незнакомые песни, не любимая музыка, флирт, предназначенный не мне…

Мы здесь уже полчаса, и мне тоскливо.

Хочется уйти все больше с каждой секундой…

Пододвигаю к себе второй б- 52. Вот допью шот, разделаюсь со своим мохито и извинюсь перед всеми, сказав, что у меня разболелась голова. Тем более, что к тому времени Роме с Катей, скорее всего, будет уже совсем не до меня, а мало знакомая мне Марина — не моя зона ответственности.

— Мы в одной группе в универе учились, — тем временем щебечет Катя, кокетливо заправляя за ухо прядку, выбившуюся из высокого хвоста, — Информационная безопасность.

Только Женька отличницей была, а я…

Катя заразительно смеется, запрокинув голову и демонстрируя ряд жемчужных зубов и длинную тонкую шею.

— А я…просто красивая. Вечно списывала у нее. Без Женьки и не закончила бы, наверно. Хотя Женька тогда тоже шикарная была…

И Катька резко обрывает себя, кидая на меня виноватый взгляд. Тяжело смотрю на нее исподлобья. В ее темных расширившихся глазах светится ""прости, я больше не ляпну ничего"". И я отворачиваюсь.

Фирсова как всегда.

— Ну, в смысле стиль другой был. Знаешь, южный, — тараторит Катька, натянуто смеясь, — Мы же с моря, а это каблуки, мини с тринадцати лет, раскраска боевая на лице, все дела…

Ромка тоже хмыкает, скользя по Кате масляным взглядом, который оседает в районе ее глубоко, щедро наполненного декольте.

— Тебя представить такой могу. Женьку, конечно, вряд ли, — бормочет Злобин, — Так ты тоже программист?

С трудом поднимает глаза к Катиному лицу.

— Не-е-е, да какой? — отмахивается она, — Говорю же, ничего не понимала вообще. Я еще во время учебы в салоне одном работала администратором.