Саня — профессиональный боец…А судя по взгляду Емельянова, профессиональный боец, готовящийся убивать.

— Сань, не надо, а? — это встреваю уже я, с мольбой заглядывая Емельянову в глаза, — Ничего ж такого не произошло.

— Он тебя обидел. Будет знать! — отрезает Саня.

— Са-а-ань… — просительно скулю я, тоже подрываясь с дивана.

— Выйдем? — в это время деловито интересуется Дамир, закатывая рукава рубашки.

— Да и тут тебе по лбу дам, — почти дружелюбно басит Саня, — Одного раза хватит с тебя.

— Ну, как знаешь, — Дамир разводит руками, с сомнением оглядывая забитый людьми клуб, то ли высматривая охранников, то ли ища место поудобней…

И тут Саня бросается вперед. Так быстро, что я успеваю только охнуть, не до конца уловив его движение. И охаю еще громче, когда становится понятно, что Дамир в отличие от меня не зевал, и успевает отклониться в сторону, из-за чего Саня пролетает мимо, а потом и вовсе спотыкается о подножку и грузно валится на пол.

Сердечный ритм бешено тарабанит в ушах, в кровь впрыскивается ударная доза адреналина, на губах застревает протестующий крик, когда я словно в замедленной съемке вижу, как этот красивый козел разворачивается на пятках к повалившемуся ничком и распугавшему людей на танцполе Сане, делает быстрый шаг в его сторону и…"

"Я не уверена: музыка долбит, кто-то кричит, стробоскопы мигают во мраке, выхватывая статичные картинки…Я не уверена, но мне кажется, что этот Дамир собирается наступить Сане прямо на лицо. И я с криком бросаюсь на него, рефлекторно вспоминая, с каким удовольствием я луплю на тренировках боксерскую грушу…

Ударить человека — это совершенно особенное, ни на что не похожее ощущение.

Это больно без перчаток, это будоражаще и это что-то такое запретное, от чего тебя буквально сносит от разом захлестывающих эмоций.

Так сильно, как сейчас, я еще не ударяла человека никогда. Дамир был выше меня, стоял ко мне боком, и единственное болезненное место, до которого я могла с комфортом дотянуться, была его челюсть. И то получилось немного смазано — под подбородок слева. Рука тут же онемела от вспышки боли в костяшках, Дамир резко мотнул головой и пошатнулся, теряясь. Я скрючилась, обнимая ушибленную ладонь. Санька успел подняться…

И тут подскочили охранники, которым я сейчас была искренне рада.

Ну, вот и отлично, сейчас вышвырнут нас и все. Лишь бы на улице не продолжился весь этот дурдом.

* * *Как нас оперативно вывели в светлый холл, я почти не поняла — всё еще пребывала в легком шоке от своей собственной безрассудной смелости. Иллюзий я не питала — если бы этот Дамир захотел и успел бы мне ответить — он бы меня к праотцам отправил одним ударом.