Здесь слишком фундаментально, вычурно, с претензией на роскошь. Мы точно потянем такой проект? И где нас закопают, если нет?

Я мотаю головой, прогоняя пораженческие мысли, и тут же кривлюсь от прострелившей виски боли. В глазах на мгновение темнеет. Нет, резкие движения сегодня не мой конек…

Тимофей тем временем уже оккупирован какой-то длинноногой моделью, старательно изображающей секретаршу генерального.

— Здравствуйте, я — Элина, прошу за мной. Дамир Тигранович вас уже ожидает…

Мы переглядываемся с боссом, идя позади Элины и пялясь на то, как бодро подпрыгивают ее круглые ягодицы в очень тесной юбке — карандаше.

— Очень вдохновляюще, — жарко бормочет Тимоха, — Я уже готов работать тут сверхурочно…

— Боюсь, эти «сверхурочно» заняты непосредственным руководителем, — шепчу одними губами я в ответ, ехидно улыбаясь.

— Простите, что? Не расслышала… — поворачивается к нам Элина, простреливая льдистыми голубыми глазами и растягивая пухлые губы в ненатуральной улыбке.

— Нет- нет, ничего, — Тимофей краснеет как нашкодивший драный кот, но при этом все равно пялится на ее блузку, натянутую вызывающе упругой тройкой.

Элина перехватывает его взгляд и явно расслабляется, улавливая знакомые ей реакции. Слегка пренебрежительно косится в мою сторону, мол, завидуй молча, девочка, на тебя так разве что зек после десятилетней отсидки облизнется, и широким жестом приглашает нас в приехавший лифт.

Стерва.

Если бы я хотела, чтобы на меня так смотрели, я бы наверно сейчас не в лоферах и безразмерной тунике была…

— Нам на четвертый, — сообщает она будто дебилам, нажимая кнопку «четыре».

Да, она просто мне уже не нравится… Бывает.

Наверно потому, что сложно ее представить только хорошим профессионалом с такими сосательными губами…Тимофею тоже, учитывая то, как он на эти губы смотрит.

Четвертый этаж был еще более вычурный, чем первый. Белый мрамор стен, развешенные ретро фото порта, светлый гранит под ногами, по которому так гулко цокали шпильки, задевая мои расшатанные пьяным недосыпом нервы. Череда массивных дверей, своей редкостью указывающих на размер кабинетов. И какой-то тихий, едва уловимый гул за ними. Чувствовалось, что тут полно людей, что все они работают, но пространство и добротные материалы крадут звуки, создавая вакуумную тишину.

— Прошу, — говорит Элина и, вопреки своему же приглашению, вплывает первая в очередную массивную дверь.

Мы с Тимофеем оказываемся в белоснежной приемной. Элина небрежным жестом указывает нам на кожаный диван рядом с большим секретарским столом, на котором царит идеальный порядок.