Рихарт не мог не признать, что белые полосочки плоти над подвязками черных чулок, такие яркие в темноте, оказывали на мужскую психику убийственное воздействие. Вскоре вся эта команда разбрелась по площади и начала приставать к стражникам. Те их гоняли, но глазами-то косились, потому как запретные плоды притягательны, а они, хоть и при исполнении, но все же живые люди.

Одна все вертелась вокруг клетки Харта. Заигрывание, сальности и скабрезности, зазывный смех и визг со всех сторон. И в какой-то момент, пока остальные отвлекали солдат, девица ловко зашвырнула в его клетку какой-то небольшой предмет.

Девицу, конечно, тут же отогнали. Однако за всем этим незамеченным для стражи осталось тайное движение в балаганчике бродячих артистов, стоявшем в дальнем углу площади.

А Рихарт видел все, что хотел.

Окинул быстрым взглядом городскую ратушу и здание казармы, стоявшее на левом фланге. Его солдатское прошлое и привычка самому ходить в разведку сослужили неплохую службу. Он лично выбирал там места для тайного наблюдения, и люди, которые должны были отслеживать все происходящее на площади, были на местах.

Он беззвучно хмыкнул. Почти сразу за этим на площадь вывалилась компания «пьяных». Вот им-то и предстояло работать дальше. Теперь можно уходить, все дальнейшие передвижения девиц будут отслеживаться.

Неслышно отступив в темноту, прошел пару кварталов, отметив про себя скопления подозрительной шпаны на углу главной и портовых улиц. А после дворами вышел в боковой переулок. Оттуда до королевской резиденции было рукой подать.

***

Все-таки он правильно сделал, что не вернулся в домой сразу. Стоило увидеть физиономию Фарэйна, так сразу зачесались руки прибить верного друга и соратника. Но по счастью гнев успел выветриться.

Рихарт молча проследовал в свои покои, сопровождаемый хмурым командиром своей личной сотни, и только там соизволил заговорить. Но теперь слова его величества сочились прохладным ядом.

- Скажи, Фарэйн, - спросил он мрачно набычившегося лорда. - Отчего это тебе пришло в голову мериться с Хартом, у кого что больше? Неужто сомнения в своей неотразимости одолели? Или, может, решил произвести впечатление на леди?

Глаза Фарэйна блестели, дышал он тяжело, но молча терпел, стоя перед королем навытяжку. Потому что был виноват. Облажался.

А Рихарт прошелся по комнате, и спросил не без ехидства:

- Ну и как, удалось произвести впечатление?

- Сир... - начал было Фарэйн, морщась.

Но его величество не слушал.

- Никогда еще не приходилось видеть такого впечатляющего ухаживания, - процедил он, снимая плащ. - Леди теперь просто обязана пасть к твоим ногам. Нет? Как думаешь?

- Сирррр...