— А может, домой поедешь? Ты же знаешь, родители тебе всегда рады.

Я вспомнила, как рвала и метала мама, когда оказалось, что после травмы коленной чашечки вернуться в балет не получится. Как она искала лучших врачей и требовала сохранить за мной место в театре. Как рыдала, будто это не я лишилась карьеры, а она, и все время причитала, какая же я бедная и несчастная. Пожалуй, лучше сдохнуть прямо тут — на полу кухни, чем так жестоко продлевать себе агонию.

Родители у меня замечательные, и мама в особенности. Но гиперопеки с их стороны я сейчас не выдержу. Хватает их постоянных телефонных звонков.

Я прикрыла глаза.

— Эй, ну не нужно так убиваться! Не хочешь к родителям — не надо. Пошли на вечеринку? Меня там такой парень дожидается — ммм… вкусный, как пироженка! — она мечтательно подкатила глаза. — У него, кстати, друг есть. Ничего так. Правда, очкарик интеллигентный, но тебе же такие нравятся. — Я постучала лбом по столу. Вот чего мне сейчас «не хватает», так это отношений. — Снежана, но это же выход! — всплеснула сестра руками, осененная идеей. — Ты ведь еще ни с кем толком не встречалась! Один балет этот твой и фуэте на уме были! Тебе уже двадцать, Снежана! Тебе парень… нет, тебе мужик нужен! Такой, чтобы ого-го! Чтобы фуэтэ на нем крутить! Так, чтобы мысли о балете на раз вышибало!

— Чем? — простонала я.

— Что чем?

— Мысли вышибал чем?

Отчего-то представлялся мужик, похожий на гамадрила1, с дубиной в руках. И меня такой вариант не устраивал.

— Как чем? — и похабненько так улыбнулась. — Дубинкой своей.

Воображаемый гамадрил взял в руки нечто иное, на что недвусмысленно намекала Зоя, и постучал им по другой ладони…

— Ты издеваешься? — покосилась я на нее.

— Ох, Дюймовочка ты моя… — Она погладила меня по голове. — Ничего-то ты в жизни еще не знаешь и не понимаешь.

Этот ее покровительственный тон всегда действовал мне на нервы. Будто между нами не четыре года разницы, а двадцать четыре. Нужно было прекращать себя жалеть и позволять это делать другим.

— Ну да, четыре года разницы делают тебя ну очень опытной в этом вопросе, — съязвила я. — На вечеринку не пойду. У меня… дел много, — выпрямилась и встала. — Но ты иди, нечего со мной сидеть.

— Ага, счаз! Дел у нее много! Стакан слезами еще наполнить не успела…

Зоя тоже встала и уперла руки в бока. Дома меня не зря называли Дюймовочкой — я в семье самая низенькая, а на фоне сестры вообще смотрелась ребенком. И теперь она возвышалась надо мной и давила… авторитетом. И вот когда она делала так, спорить с ней было чревато для здоровья.

— …Значит, так. Вечеринка будет в каком-то баре с кроличьим названием. Наши покреативили и решили, что отпраздновать там год кролика будет очень символично. Так что или ты надеваешь какое-нибудь платье и идешь со мной праздновать.