Один хватается рукой за грудь, тяжело дышит и шатается, едва ли не падая. Второй поворачивается ко мне и делает неуверенный шаг вперёд. Третий уже почти выбрался из под раненного товарища. Надо быстрее с этим заканчивать.

Легонько подбрасываю кинжал, перехватывая его за лезвие и коротким резким движением бросаю его прямо в лоб наступающему головорезу. Удар. Враг неловко покачивается, а с рассечённого рукояткой лба начинает течь кровь. Зараза, над бросками надо ещё поработать. Два шага вперёд. Удар. Лезвие кацбальгера легко прорубается сквозь рубаху и вспарывает ублюдку брюхо. Разрез раскрывается и наружу тут же, вместе с тёмной, горячей кровью, вываливаются кишки ублюдка. Его фальшион падает на землю и он обеими руками хватается за живот, пытаясь запихнуть свои потроха обратно. Тщетно. Он уже не жилец. Шаг вперёд. К тому, которому я располосовал грудь. Он одной рукой пытается отмахнуться, другой продолжает стягивать края раны. Удар. Сталь звенит о сталь. Спатион (короткий прямой меч) вылетает из его ослабевших пальцев. Выпад. Кончик кацбальгера пробивает уроду глаз, кость, скрывающуюся за ним и входит глубоко в череп. Рывок назад. Обмякшее мелко подёргивающееся тело падает к моим ногам, щедро обдавая меня с ног до головы брызгами крови.

Последнему уроду наконец удается встать. Пошатываясь и кашляя, он удивлённо смотрит на изрубленные тела своих товарищей. Затем переводит испуганный взгляд на меня. Мои губы невольно искривляются в хищном оскале. Я наклоняюсь и подбираю с земли кинжал. Урод понимает мой намёк правильно. Разворачивается и со всей, доступной его пьяной тушке скоростью ковыляет к проулку, из которого не так давно выбежала их четвёрка. Ну что, попытка номер два?

Перехватываю кинжал за лезвие и замахиваюсь. Бросок. Сталь со свистом рассекает воздух. Удар. Лезвие пробивает стёганку и входит уроду под лопатку почти по самую рукоятку. Он делает ещё несколько шагов и падает на мостовую, скребя пальцами по камням и пытаясь уползти. Нет уж дружок. Не сегодня."

"Я подбежал к ублюдку и не медля ни мгновения одним ударом меча перебил тому хребет. Брызнула кровь, а на шее появилась широкая кровоточащая рана, из которой торчали осколки разрубленных позвонков. Вытащил кинжал и рванул обратно к тележке. Айлин так и не сдвинулась с места. Лишь ошарашенно смотрела на меня, открыв рот. Зрелище, конечно, должно быть то ещё. Вот только времени у нас было мало. С одной стороны казарм в небо уже вовсю поднимались столбы жирного чёрного дыма. Отчаянно звенели колокола, кричали горящие заживо люди, и среди всей этой вакханалии изредка раздавались команды набравшихся командиров.