Скажи я ей про яд, она бы не считала себя виноватой, но плакала бы по другому поводу. Оба варианта меня огорчали, и я не знал, как было бы поступить правильнее. Но поздно что-то решать, раз скрыл изначально правду о смерти ребенка, то нужно идти до конца. Я все еще жду информацию от друга.

— Мия, я запрещаю тебе винить себя. Поняла? — прошептал ей на ухо, нежно целуя мочку, щеку, вдыхая запах. — Запрещаю. Если уж и виноваты, то оба. Не вини себя одну. Просто подумай, понравилось бы малышу, если бы ты так убивалась, винила себя и постоянно плакала? Дай ему возможность с неба смотреть на тебя улыбающуюся. Он бы точно этого хотел. Наш сын хотел бы, чтобы его мама была счастливая.

— Я понимаю тебя, любимый, понимаю. Но от этого мне не легче. Я так же думаю, как и ты, но наш сын хотел жить, он хотел бы родиться!

— Я знаю. Но подумай и о том, что Бог забирает только самых лучших.

Сейчас она так задумчиво на меня посмотрела, что, кажется, я сказал что-то нужное и важное, что поможет любимой справиться с нашей болью.

Пальцами стер горячие слезы с щек и, склонившись, нежно коснулся губами искусанных губ. Моя нежная, вкусная девочка. Как же мне ее не хватает. Как не хватает ее ласки и любви, но я готов ждать, сколько потребуется. Ведь это не из-за того, что она не любит меня. Нет, у нас другая причина обходиться простыми объятиями. Хотя и они для нас очень важны.

— Ты у меня такой мудрый, такой сильный. Мне бы хоть чуточку твоей веры.

— У нас получится со всем справиться, любимая. Ты только верь мне, верь, что вместе — мы сила. Нам надо держаться друг за друга.

— А я уже и не смогу без тебя. Я себя не представляю без тебя. И очень боюсь тебя потерять.

— Не думай о плохом. Мы справимся.

— Спасибо тебе, спасибо, что рядом.

Я еще раз поцеловал ее губки и, отстранившись, нежно улыбнулся, надеясь в ответ тоже получить улыбку. Но увы, не все так просто, как хочется.

— Мия, послушай, у меня есть прекрасное предложение.

— Напиться? — хмыкнула она, что для меня уже показалось плюсом, и я поддержал ее настрой.

— Сможем и напиться. Как смотришь на то, чтобы в апреле отправиться к горам или морю?

— К горам?

— Ну да. Хочешь лыжи, сноуборд, глинтвейн и твой любимый камин.

— Боже, правда? — она всхлипнула и расплакалась по новой, приводя меня в шок.

— А сейчас чего ты плачешь? — я тут же снова прижал ее к себе, ощутив, как тело малышки дрожит, а она все всхлипывает и шмыгает носом.

— Все же ты столько для меня сделал. А я вечно приношу тебе проблемы.

— Тфу ты! Я подумал, что ты рада предстоящему отпуску.

— Я рада, любимый, конечно, рада. Только по-своему.

— Хорошо, — кивнул я и заправил волосы за ушко. Только Бог в силах помочь мне вырвать Мию из боли и отчаяния.