В прохладном голосе подруги ни грамма обвинений, но я интуитивно слышу их в тоне Валейт.

— Лери… — начинаю я и нервно сглатываю, потому что не знаю, как оправдаться.

Сейчас я отчётливо понимаю, как опрометчиво мы поступили. Даже не так — как опрометчиво поступила я! Моя слепая вера в целительскую силу Жизни привела к тому, что мы все могли погибнуть.

— Не стоит корить себя. — На моё плечо ложится рука Рейва, и я, взметнув ладонь, с благодарностью сжимаю его пальцы. — Никто не знал, чем это закончится. А если уж ты так была уверена в провале, надо было стоять на своём.

Я вздрагиваю от металла в голосе Греаза. В удивлении поднимаю взгляд на дракона и холодею от гнева, с которым он смотрит на Валейт.

— Можно подумать, мои слова кто-то воспринимал всерьёз, — фыркает подруга, складывая руки на груди.

— Хотела бы — нашла бы нужные слова, — прищурившись, цедит Рейвард.

Мне остаётся только обмениваться беспомощными взглядами с Армом. Принц, похоже, так же как и я, не понимает причин назревающего конфликта.

— Знаешь, Лери, мне всё чаще кажется, что ты знаешь больше, чем говоришь. А если и говоришь, то только ту правду, которая тебе выгодна.

Открываю рот, чтобы вступиться за подругу, ведь у неё есть причины молчать. Но не успеваю и звука выдавить.

— Бред, — фыркает Валейт.

И отводит взгляд! Лери! Которая всегда выигрывает зрительные дуэли, потому что с бронебойным упрямством уверена в собственной правоте. Лери отводит взгляд под натиском слов Рейварда!

— Рейв, объяснись, — просит Армониан, и я солидарно киваю.

Мне тоже нужны объяснения.

Однако у судьбы свои планы на наш разговор. Дверь в палату снова распахивается, наполняя помещение топотом десятка ног. Прямо к нам движутся несколько человек, и судя по поднявшейся суете, случилось что-то серьёзное.

Первыми в поле нашей видимости появляются работники Илларии, несущие носилки. Затем я вижу стройные ноги бедняжки и только потом, когда появляется и голова девушки, в изумлении узнаю в пострадавшей Беатрис. Почти бессознательную, мечущуюся словно в бреду.

— Не я… не я… я не хотела… люблю… — доносится до нас лихорадочный бред.

Взгляд сам собой прикипает к побледневшему лицу Армониана.

— А вы что тут делаете⁈

Подпрыгнув на кровати, я оборачиваюсь к остальным членам странной делегации.

— Тьютор, мы всё объясним!

Пытаюсь бить на опережение, но сурово поджатая губа Ривейлы и её сложенные под грудью руки говорят сами за себя. Мы влетели. И отравление грибами тут не прокатит: Осот такую отмазку не проглотит.

— Очень хочется на это надеяться. — Ривейла сводит брови на переносице, но тут же вздрагивает, когда из-за ширмы показывается ректор.

Тьютор отходит от него на шаг и суетливо одёргивает рукава преподавательского кителя.