Сил открыть глаза не было, поэтому начала вслушиваться в тихий, но не менее яростный спор двух людей, что находились со мной в одном помещении.

- Мы не имеем права скрывать правду от его сиятельства! – донесся до меня приглушенный голос мужчины.

- А что ты предлагаешь, Дарк? Едва лекари увидят ауру, то сразу определят иномирность души, вселившийся в тело! – теперь послышался шепот старческого голоса, принадлежавшего женщине.

- Но…

Голос неизвестного мужчины звучал растерянно, словно он не знал, как быть и что делать.

- Никаких «но», Дарк! – строго произнесла старуха, зашипев змеей. - Мы ничего не скажем его светлости! Никто не узнает, что душа его дочери покинула тело, а на ее место пришла другая! Она должна жить! Ради Надэи и ради себя!

На минуту в помещении наступила оглушающая тишина. И тем неожиданней было услышать сломленный голос взрослого мужчины:

- Может ты и права, старая ведьма! Только вот граф захочет забрать дочь домой, как быть в этом случае?"

"- Не переживай об этом. Девочка настолько плоха, что любое лишнее движение ее убьет. Его светлости ничего не останется, как оставить дочь на мое попечение. Месяц у нас будет, чтобы подготовить новую душу к новым реалиям. А теперь иди в замок и сообщи о случившемся своему господину.

Тихо скрипнувшая дверь известила меня о том, что неизвестный собеседник покинул помещение. Шарканье ног и злобное бормотание где-то чуть в стороне от моего ложа заставили меня напрячься в ожидании худшего.

Вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Заботливые руки подоткнули сползшее с меня «одеяло», в следом за этим действием к моим губам вновь был приставлена чашка с живительной влагой, вкус которой был иным, чем несколько минут ранее.

- Тише, тише дитя иного мира, - в старческом голосе прорезалась теплота и забота, - Не торопись, Надэя, и не сопротивляйся. Так надо, так будет лучше!

Я не поняла сказанного, пока не осознала, что мое восприятие мира поплыло. Пыталась бороться, но ничего не выходило. В конечном итоге я оказалась в полудреме, в этаком насильственном полусознании.

Сколько это продолжалось, я не знаю. Я словно плыла по волнам, лежа на поверхности воды. Ко мне прикасались, гладили, целовали, что-то говорили, но ни разу за это время я не смогла дать понять окружающим, что не понимаю происходящего, что меня чем-то напоили и буквально заставили изображать полутруп.

Мозг путался, пытаясь анализировать происходящее. Единственное, что удалось осознать, это то, что меня наконец-то оставили в покое. Больше не было слышно грозного и властного голоса, больше не было слышно неспешного бормотания старухи, лишь крепкая мужская рука с грубой кожей от множественных мозолей аккуратно сжала мою ладонь и ободряюще легонько похлопала по ней.

- Ничего, милая. Мы справимся со всем.