Прошло больше недели, как мы впервые вступили на палубу этого корабля. Ведомая своей силой, я часто гуляла, вдыхая ароматы соленного моря. Ни жаркое солнце, ни ночная прохлада не могли согнать меня вниз. В душную, пропитанную неприятными запахами каюту.

Я буквально поселилась на корме, сделав из тюков импровизированную лежанку. И неспешно наблюдала за окружающей меня действительностью. Вот прилетела нахалка чайка, желая поживиться уловом рыбаков, вот в дали фыркнул огромный морской обитатель, шумно хлопнув по воде своим плавником, вот радостный вскрик одного из юнг, что который день пытался поймать чудо-рыбу.

Улыбнулась, прикрыв глаза. «Счастье есть, его не может не быть», - вспомнилась известная фраза из кинофильма ""Ирония судьбы, или с легким паром!"". Она навевает мне мысль о том, что никогда не надо сдаваться и опускать руки. Надо искать свои ключи от счастья.

Несмотря на боль утраты, я была счастлива оказаться в дали от удушающих меня стен столичного города и тех норм приличий и морали, которые пытались мне навязать. Вот так просто сидеть и наблюдать, как полуголые мужчины справляются со своей работой, как мальчишки хвастаются друг другу своим уловом, как порой приятно нежиться в лучах восходящего солнца и не переживать, что нежную кожу покроет загар, а на лице выступят веснушки, что с таким трудом вывела личная лекарка ее величества.

Все эти ограничения, которые совсем недавно воспринимались мной как вынужденное неудобство ради семейного счастья, теперь казались мне несущественными. Более того, даже неправильными и чуждыми для меня.

Зачем терпеть на себе тонны одежды, скрывающим все прелести молодого тела, если можно с таким же успехом надеть на себя тунику и шаровары? Зачем чинно восседать за столом в столовой, чувствуя себя некомфортно, если можно вкусно поесть и на кухне?

Может, конечно, во всем этом сказывается мое иномирное воспитание, но я дала себе слово, что больше не буду ограничивать себя рамками приличий. Жизнь у меня одна, и отныне я буду жить так, как считаю нужным.

Еще одним приятным открытием стало то, что по мере отдаления от берега я начала намного лучше чувствовать стихии. Словно они смогли преодолеть тот невидимый барьер, который был возведен между мной и мирозданием. Теперь я их не только слышала, но и прекрасно чувствовала.

Единственное, что меня угнетало, это уж слишком навязчивое внимание со стороны одного из стражников. Если в начале пути я практически не замечала его, то теперь, спустя неделю, готова была провалиться сквозь землю, лишь бы не вести с ним беседу.

Это тот дерзкий страж, который впервые взглянул на меня как на женщину, когда я приехала в Ашавар. Тогда он казался мне смелым, но сейчас я поняла, что это всего лишь одна из его черт – нахальство.