Ну а что? Большинство местных жителей, это примерно восемьдесят пять процентов от общего числа совсем не умеют читать, и лишь маленькая горстка магов имеет маломальское образование. Ну, не убудет же с них, если со временем они начнут изучать новую письменность. Глядишь и станут поближе к простому народу.

Сказано – сделано! Я адаптировала русский алфавит под местные реалии, значительно сократив количество букв, определяющий тот или иной звук. Всего у меня получилось сорок три буквы и три знака, которые с точностью могут передавать все звуки речи.

Не поленилась и провела эксперимент, записывая свои мысли на бумагу и выискивая недочеты. На мою радость, их я не нашла. Возникает закономерный вопрос: А зачем тогда юраккешцам нужен был столь сложный алфавит? Чтобы чернь не смогла самообразовываться или просто банальная лень провести реформу письма? К сожалению, ответы на эти вопросы я вряд ли получу.

Итак. Спустя две недели кропотливого труда у меня были три полностью исписанные тетради. Для наглядного примера мне не хватало пробного экземпляра книги, но памятуя о том, что денег на переделку у меня почти не осталось, решила для начала заполнить книгу вручную.

Еще недели три я потратила на переписывание своих заметок в первую в этом мире азбуку. Пусть и рукотворную, но все же… В этом мне активно помогал сынишка Дарка, любознательный малыш, который то и дело ломал грифель у самодельных карандашей.

Да-да, я так устала от пера и чернил, что буквально за пару дней «придумала» себе грифельный карандаш, благо графитовой руды в моей собственности оказалось приличное количество. Нужно было всего-то попросить стихию земли найти искомое и ву-а-ля, подобие карандаша у меня в руке.

Особого навыка изготовления он не требовал. Тот, кто рос на Урале, знает это как свои пять пальцев. Я просто тщательно смешала смесь графита и глины с водой, высушила и вновь перетерла его в порошок. В конце вновь добавила небольшое количество воды до образования густой пасты, которую скатала тонкой колбаской.

Когда она окончательно высохла, завернула стержень в смазанную клеем бумагу и оставила до окончательного отвердевания. В итоге через сутки у меня получилось больше шестидесяти добротных карандашей, пользоваться которыми было одно удовольствие.

Мириат как-то пыталась отобрать их с детских ручек, но получила двойное сопротивление. От меня и от сына. Зачем убивать желание познавать мир, пусть и таким образом? Он ведь не только учится держать карандаш в руке, но и водить линии на бумаге!

В итоге слишком ответственная мать была отправлена на кухню готовить рыбный пирог, а я вручила зареванному мальчугану новый презент – грифельный карандаш и чистые листы бумаги. Пусть учится и привыкает, авось будет из него толк.