Я подскакиваю на месте, это Катарина наконец приходит в себя.

– Но чуть позже, – договаривает Николас.

Он всё ещё подозревает Катарину, и это понятно, ему по службе положено, но, силы небесные, почему у меня это не вызывает больше такого возмущения? Я ужасный человек.

– Где я? – открывает глаза подруга, всё ещё бледная, но понемногу щёки её розовеют.

– Вам стало дурно, леди Смионе, мы вызвали целителей, они окажут вам помощь, – склоняется над ней Николас. Узнав императорского дознавателя, Катарина тут же пугается.

– Что произошло?

– Возможно, вам подали несвежую еду, – цинично сообщает он ей. – Мы обязательно разберёмся.

У меня даже кулаки сжимаются. Она ведь явно напугана. Разве так можно? Катарина беспомощно обводит взглядом кабинет и натыкается на меня, её лицо немного разглаживается.

– Всё будет хорошо, – обещаю я ей.

Прищурившись, вижу, как она пытается запустить магсканирование самой себя, но магия не слушается, и её аура окрашивается грязно-серыми пятнами паники.

В кабинет без стука заходят двое целителей со знакомыми лицами. От них веет успокаивающими травами. Вероятно, по пути в кабинет пришлось приводить в чувство особенно нервных в зале ресторации.

– Сколько она была без сознания? – спрашивает тот, что постарше, проверяя пульс Катарины.

– Чуть больше пятнадцати минут, – отзываюсь я.

Будущие коллеги Катарины хмурятся:

– Долго. Пожалуй, стоит определить адептку в лазарет.

Целители помогают ей подняться.

– Думаю, ей нужно укрепляющее зелье, – подсказывает невозмутимо лорд Фаджио.

Катарина при этих словах вздрагивает и оглядывается на меня затравленно, но ничего не говорит. Провокация Николаса хороша, но не срабатывает.

– А не выйдет ли так, что в лазарете Катарина снова получит «несвежую еду»? – хмуро уточняю я у дознавателя, когда её выводят.

– Мои люди за ней присматривают.

– Ну как видите, не досмотрели, – я возмущённо смотрю в равнодушное лицо лорда Фаджио.

– Это-то и странно. Ну что ж обсудим…

Но его вновь прерывают. На этот раз уверенным стуком в дверь. На господина Корли не похоже. Убеждена, что он постарается до конца не показываться на глаза дознавателю.

Однако в кабинет заходит один из тех самых неопознаваемых людей, явно из ведомства лорда Фаджио, и, щёлкнув каблуками, несмотря на то, что в штатском, обращается к Николасу:

– Лорд Фаджио, тут очень активный свидетель объявился. Требует, чтобы его к вам пропустили.

– М-да, и кто же это?

– Точнее, свидетельница, – исправляется подчинённый. – Весьма настойчивая леди. Сказала, что будет говорить только с вами.

– Всегда питал слабость к энергичным дамам, – хмыкает Николас. – Ну, давайте сюда вашу свидетельницу."

"Лорд Фаджио приглашающим жестом указывает мне на освободившийся диванчик.