– Я довольно резко занял вертикальное положение и, выдвинув стул Аделин, помог подняться и ей. – Мы вынуждены покинуть вас. Благодарю за приятную компанию и ужин. – Я улыбнулся так, что ни у кого и мысли не возникло возражать. Или уговаривать остаться.

– Касим, Леон, увидимся через час, если вы не против.

– Да, мистер Аль-Фахим, у нас десерт впереди. Предлагаю выпить по чёрному кофе со сливочным ликером. Уверяю вас, вы никогда не пробовали подобный. А через часок мы вас отпустим, – завлекающе произнес старший Руссо.

Леон и Касим тактично согласились и со мной, и хозяином дома. А я же, пользуясь моментом удалился с птичкой из столовой. И, уже почти покинув помещение, услышал шепот Никоси, что сидела с братьями ближе к выходу.

– Какой жуткий шайрас! У меня мурашки от него! И какой он… Лео, не упустите девицу, а этот парень – мой.

«Руссо и Риччи надо лопать поменьше синих грибов», – подумал я саркастически.

***Я тащил птичку за руку, так что она еле-еле поспевала за мной. Быстрый перестук ее каблучков эхом отдавался по коридорам особняка. На ходу вызвал Роберти, велел ему поставить кресло у наших комнат, никуда не отлучаться и никого не пускать к Аделин без моего разрешения. Кроме отца и дедов. Им я не мог запретить. Но признаться – очень хотел."

"К матери у меня и следствия были вопросы, поэтому она будет общаться с дочерью под присмотром. Моим или Морелли. Его чуть не мутило, когда Тореза оказывалась очень близко. Но ничего. Переживет. Я же терпел их всех.

Ради одной маленькой птички.

Во время моего отсутствия в той комнате, которую выделили мне по соседству, будет отдыхать Роберти. Через час я назначил ему время на посту, а пока охранник мог обустроиться в новом жилье.

Дверь я сразу закрыл на засов, чтобы нам не мешали.

Сдернул с себя фрак, жилет, затем сорочку. На встречу с Касимом и Морелли надену что-то поудобнее.

– Не снимай, – прошептал я птичке в губы, заметив ее старания стянуть туфли. – Сделаю это сам.

– Но… – пыталась возразить она.

– Тшшш, – прошипел я и тут же накрыл ее рот своим.

Наслаждался птичкой, утоляя жажду. Приходя в равновесие. Расслабляясь. Так я продержусь и никого не прибью в этом особняке на радость черной Кали. Сегодня у меня снялись вопросы, почему мать Аделин такая, какая она есть. И радовало, что птичка больше похожа на своего отца, как и воспитывалась без вмешательства Руссо.

Не прекращая терзать губы птахи и настойчиво гладить ее язык своим, я за бретели стащил малиновое платье с хрупких плеч до талии. Поймал птичкин резкий вздох, когда крепко сжал горошины сосков. Сейчас я не готов был ее щадить, но и без удовольствия оставлять не намерен.

Аделин, как обычно, быстро откликалась на мои ласки. Ерзала по моему телу, ведо́мая хвостом и руками.