И поведал о том, что мы нечасто прибегаем к столь тяжелому и болезненному процессу.

– Хотела бы я увидеть тебя с ногами, – мечтательно произнесла она.

– Тебе не нравится мой хвост? – хитро подмигнул ей я, в это время захватывая птичку в плен тем самым хвостом.

Она и глазом моргнуть не успела, как я притянул ее к себе и заключил в свои объятия. Птаха, пискнув, пыталась вырваться, но я крепко держал такую лакомую добычу.

– Знаешь, чего я хочу? Чтобы в каньоне ты обнаженная убегала от меня. А я буду тебя ловить. Гладкую, мокрую и очень соблазнительную, – шептал я ей то в ухо, то в губы, наблюдая, как румянцем покрываются ее щеки и шея.

Я знал, что моя птичка очень смелая. И несмотря на свое смущение, острым язычком обводила мои губы, клыки и ныряла внутрь, дразня.

– Тебя это заводит, шайрас? Мысль, что я убегаю от тебя? – шептала мне в губы она.

Дерзкая пичуга.

– Мы хищники, девочка, – рычал я ей в ответ. – Поймаю и буду любить, так долго, пока ты не попросишь пощады.

– Да вы маньяк, мистер Мар! – смеялась она. – И замашки у вас… маньячные.

Я не стал переубеждать ее в обратном.

– Скажи мне, Ссашшин, – уже серьезно спрашивала Аделин, удобно устроившись на мне.

Она доверчиво откинулась спиной на мою грудь, и мы полулежали в спальне, пользуясь мгновениями, когда от нас ничего никому не нужно.

– А в чем разница… того, что ты чувствуешь ко мне. С тем как это должно быть у вас шайрасов. Я запуталась и не очень понимаю…

Я вздохнул. Если бы я полностью понимал сам. То, как у нас происходило с птичкой, не укладывалось в существующие варианты. А может, это тоже норма?

– Когда шайрас встречает свою пару, все его инстинкты говорят о том, что это его женщина.

Он знает, что ему не нужен никто другой. Не хочет никого больше. Только ее. И желает от нее потомство. Бывают случаи, когда шайрас и его женщина очень различные. У них разные ценности и цели, и кроме генетической предрасположенности нет ничего общего. Тогда пара распадается, исключения составляют договорные нерасторжимые соглашения, – пытался объяснить я Аделин. – Мы не отличаемся этим от людей. Но чувствуем ярче. Ведь мой запах и голос тоже привлекательны для тебя?

– Да. Так и есть.

– Я чувствую к тебе все то же самое, птаха.

Мне не нужна другая женщина. Но ощущаю не столько носом, сколько сердцем и разумом. Ты будоражишь меня и своим ароматом, и голосом, хотя началось у нас все с другого.

– Но что, если ты встретишь ту, от запаха которой у тебя снесет голову? Или вспомнишь себя, и окажется, что ты женат? А если у тебя есть дети? – задавала птичка неудобные вопросы, но которые ее очень беспокоили.

Она сама до всего додумалась, или ее Морелли подтолкнул к подобным мыслям? Я начинал злиться.