А там народу не хватает в следствии, потому что нагрузка большая. Область все-таки. Но подожди, а как же?… — кадровичка озадачилась. — Ты же сам там не хотел служить, вот и согласился на кинолога, сказал, собак любишь. Забыл? В следствии у тебя не пошло. Извини, Саша, но я тебе по секрету скажу… Ты только не обижайся. В Угледарске от тебя просто избавились, когда предложили перевестись в Зарыбинск.

— Это почему? — я снял фуражку и поскреб затылок. — Дай угадаю… я что-то накопал такое, неудобное начальству? Да?

Инспекторша вздохнула и, глянув мне в глаза честно и открыто, проговорила:

— Всем хочется героями быть. Саша, а ведь ты просто заволокитил сроки по нескольким делам и материалам, получил представление из прокуратуры за это, был привлечен к дисциплинарной ответственности за нарушение норм УПК, и…

— Погоди, — прервал я. — Шучу я. Конечно, я знаю, почему я здесь. Просто иногда хочется услышать это от других…

— Да? — с лёгким раздражением, но снова игриво переспросила Мария. — А я уж думала, это ты меня проверить решил, что ли. А зачем от других?

— Понимаешь, Маша, чтобы, как это называется, пробрало… До самых недр души. Чтобы встрепенулось внутри все по-комсомольски. Чтобы мог я осознанно избрать путь исправления и личностного роста, как молодого строителя коммунизма, и не быть разгильдяем в рядах ваших… кхм, наших органов. Сама знаешь, что общественное мнение и институт коллектива у нас в стране играет важную роль в формировании личности, сотрудника, работника. Вот я… Хочу, чтобы вы, коллектив — на меня влияли… Ух! Аж пробирает от таких мыслей. Чувствуешь?

— Похвально, — закивала Маша. — Только если ты Мухтара не найдешь, тебя обратно в область заберут. В следственный отдел…

Проговорила она это с некоторым сожалением, будто совсем не хотела, чтобы родной Зарыбинский ГОВД лишился и Мухтара, и кинолога.

Я пораскинул мозгами. Мне в следствие никак нельзя. Это же палево лютое, там меня вмиг раскусят. Я же не смогу составить ни одной процессуальной бумажки. Вот как протокол, мать его в топку, составлять? А этих протоколов разных там и постановлений всяких — больше, чем навоза за колхозной баней. Нельзя мне в следствие, не хочу… И сидеть в кабинете в стул пукать — что за работа такая? Не для того я на волю вышел и попал сюда, чтобы метрами квадратными кабинета следачьего себя ограничивать.

Вот только сейчас до меня дошло, что в ментовке, если уж и придется пересидеть пару лет, то должность кинолога — самое то. А собака? А что собака, в клетке пускай сидит, всем скажу, что не отошел Мухтарка от смерти прошлого хозяина ещё, мол, работаю над приручением. Его история всем известна, поэтому поверят, и мне спокойнее, и следствие Угледарска целее будет. Решено. Найду псину и во что бы то ни стало верну ее.