— Что? — спросила старлейка, а оперативник замер в дверях.

— Попахивает, будто от столба.

— Какого столба? — недоуменно вскинула изящно выщипанную бровь Маша.

— Который собаки метят…

— Хи-хи, — кадровичка не выдержала и, опустив глаза, сдавленно засмеялась.

Хоть инспектор угрозыска и переоделся (теперь он вынужденно был одет по гражданке), но все ГОВД уже знало, что Мухтар утром его пометил. Такие новости разлетались со скоростью звука. В век, когда не было интернета, о всех локальных событиях узнавали немедленно — через сарафанное радио.

Трубецкой зло зыркнул на меня, но ему ничего не оставалось, как быстренько покинуть кабинет.

Я дописал объяснение. Шапку в документе накалякал, списав ее с образца, который мне сунула Мария. Поставил максимально упрощенную подпись — отдаленно похожую на ту, что в нынешнем паспорте. Если что, то можно сказать, что у меня два варианта подписи — сложный и упрощенный. Довольный собой, протянул листочек инспекторше.

— Маша, посмотри, так сойдет? Или подробнее расписать? Думаю, нормально, а то ведь из рассказа повесть получится.

Та взяла серый листочек холеными пальчиками, увлажненными «Балетом» для рук (тюбик я заметил на столе), и стала читать вслух, будто кроме нас еще кто-то был в кабинете.

Но я не против декламаций, готов был послушать, как мои перлы со стороны воспринимаются. Ведь в объяснении я написал сущую правду. Давно в этой жизни понял, что правда лучше всего — если не забывать, что у каждого свое представление об этой правде…"

"— По существу сообщаю, — с чувством, с толком, с расстановкой начала зачитывать Маша, — что второго июня сего года я прибыл на работу с опозданием, так как всегда просыпаюсь на работу с криком соседского петуха. А вчера сосед петуха зарезал, о чем меня не предупредил. Придя в кабинет начальника, я понял, что планёрка уже закончилась, и что планирование оперативных и рабочих задач на день уже прошло мимо меня, поэтому свое присутствие на собрании посчитал не таким уж и необходимым. Тем более, что при этом, опять же из кабинета начальника майора Кулебякина П. П. я услышал собачий вой. Несомненно, это был голос Мухтара, моей служебной собаки инвентарный номер такой-то. Я вспомнил, что не покормил его с утра, как делал это обычно до планёрки. Если Мухтара не покормить, то он делается чрезвычайно злым и неуправляемым, и может причинить вред не только вольеру как социалистическому имуществу, но и личному составу как ценным кадрам. Учитывая эти обстоятельства, я принял решение экстренно спуститься во двор ГОВД, чтобы покормить пса. Я настолько был занят этими мыслями, что не слышал приказ майора Кулебякина не покидать его кабинет. Здоровье и жизни товарищей по службе на том момент для меня были важнее и занимали все мое сознание.