Так-то я всегда придерживался принципа, что думать надо головой, любить — сердцем, а чуять — жопой. И самое главное — не перепутать.

Чьи-то сильные руки растащили нас с рыжим по сторонам.

— В чем дело, товарищи? — прозвучал грозный голос.

Глава 5"

"Я огляделся. Менты? Нет! Парни вполне себе штатские — брючки в непритязательную полоску, рубашки в квелый василёк. Прикид гражданско-деловой, в общем. Но лица решительные и грозные, что у политрука перед боем. Какого, спрашивается, Маркса они в свисток дули? Не менты ведь, не бывает постовых без формы, даже в славном Совке.

И тут я заметил, что у каждого из парней на правой руке по красной повязке. Как в школе дежурные раньше носили. Только, если повязки эти — на взрослых дяденьках, что по улице шагают и с лицами трезвыми да суровыми, это означает одно — перед нами дружинники. Добровольные помощники ментов по охране общественного порядка.

Помнится, в СССР они даже вполне себе могли задерживать дебоширов и пьяниц всяких и составлять на них административные протоколы.

— Что здесь произошло? — грозно спросил один из дружинников.

Мне на вопросы их отвечать не с руки. Сам не понял, как все получилось — и вообще, как попал сюда. Если что, сбежать не сложно, как два пальца об циркулярку. Но вот тут уже вопросики наклевываются неудобные. Где моя одёжа? — это раз. Куда бежать? — это два. Кто теперь я? — это три. Не дай бог, бухгалтер или какой-нибудь студент физмата. Не люблю математику, мать наук. Со школы не люблю. Еще тогда я усвоил главное правило математики: не все ли равно?

— Заберите этого, — чесночный не стушевался, а наоборот, кивнув на меня, задрал нос и выдал эту фразу, как распоряжение. — Не соблюдает правила поведения на воде, сам чуть не утоп, нарушает общественный порядок, затеял пререкания с гражданами, обозвав их «господами», учинил драку и вообще… проверить бы его по полной не мешало, мне кажется, он того… Психический.

Целый доклад, ишь ты.

— Эрик Робертович! — вытянулся в струнку белокурый дружинник, а второй, приметив рыжего, втянул живот, хотя его и так не торчало. — Здравствуйте, а мы вас не признали. Все сделаем! Не сомневайтесь! Доставим в отделение хулигана, там с ним разберутся.

— Вы уж с ним построже… — наставлял, тряся указательным пальцем, Эрик Робертович. — Чтобы не позорил звание комсомольца. Наверняка ведь в комсомоле состоит, паскудник. Разобрать его на собрании ячейки надо.

— Все сделаем, Эрик Робертович, — синхронно кивали дружинники. — И по месту учебы сообщим, и в комитет сигнализируем.

— Спасибо, товарищи, — мой недруг поочередно пожал руки дружинникам.

А я призадумался. Эрик Робертович?! Что за птица такая важная? Даже красноповязочники его холеную физию узнали.