Но и такой знак внимания поверг комсомолку в краску.

Это вам не Мария Антиповна…

— Ой! — пискнула она и выдернула руку. — Но тут же замедлилась, будто хотела, чтобы я повторил. Но было поздно.

— До свидания, Ася, — улыбнулся я.

— Ой, а возьмите мой телефон служебный, — она протянула мне отпечатанную в типографии простенькую визитку (скорее всего, у газеты «Красный Зарыбинск» была своя типография) если что — звоните, вдруг Мухтар подвиг совершит или что-то еще интересное случится. Мне редактор колонку пятничную выделил. Теперь у меня свое местечко в газете есть!

— Обязательно позвоню.

Я не лукавил, с прессой надо дружить, если я собрался бодаться с сильными областного центра сего.

— Морозов! — свесился из окна начальник. — Зайди ко мне!

Я задрал голову на окошко, а начальник, понизив голос, многозначительно и тихо добавил:

— Тут один уважаемый человек с тобой познакомиться желает.

За спиной начальника в оконном проеме я разглядел силуэт в темном костюме.

Глава 26

Это что еще за гость? Так недоумевал я, вглядываясь в окошко. Определенно, я становлюсь популярным. Не сказать, что желал этого, ну да ладно…

Я поднялся на второй этаж, застал дверь кабинета Кулебякина открытой настежь.

— Разрешите?

— Вот он, наш герой! — махнул растопыренной пятерней в мою сторону майор, а рядом с ним стоял солидный, но улыбчивый дядечка с холеным и масляным, как блин лицом. Челка тщательно зализана набок, прилепилась к голове, чтобы скрыть лысину. На мясистой переносице — круглые очки в стиле пенсне, под носом аккуратные черные усики а-ля Эркюль Пуаро, даже с чуть подвитыми вверх кончиками-крючочками.

— Матвей Исаакович Миль, — гость протянул мне широкую, как доска, но мягкую, как шерстяная варежка, ладонь.

— Морозов Александр Александрович, — пожал я совершенно безмозолистую руку.

— Матвей Исаакович у нас человек уважаемый, директор «Гастронома», — пояснил Кулебякин.

— Товарищ Морозов, наиогромнейшее вам спасибо, что вернули мне телевизор, — чувственно и немного театрально приложил руку к сердцу Матвей Исаакович.

— Это моя работа, — пожал я плечами.

— Вы знаете, супруга очень прикипела к этой буржуйской технике, любит больше мужа! Когда телевизор украли, думал, все — развод! Ведь такого второго не купишь у нас.

— Ага, — усмехнулся шеф. — Разве что у Витьки изъять! У них тоже «Соня». Кхе! Кхе!

— Типун вам на язык, Петр Петрович, — всплеснул тот мягкими, как набитые песком мешочки, руками. — Наш Виктор Ефремович пусть таки живет и здравствует. Дай бог ему звезд на петлицы и оклад как у академика. Золото, а не прокурор. Вы со мной согласны?

— Да я же шуткой, — хитро щурился Кулебякин. — Кстати, новый анекдот хотите? Уважаемый, не знаете ли, как закончился процесс, где судились еврей с армянином? Знаю.