Решил, что поговорить мне с ними надо с глазу на глаз. Тут уже народ снова осмелел и из гаражей повысыпал. Любопытствуют, перехихикиваются. Кто-то даже Мухтарку подкормить пытается печенькой в клеточку. Несподручно здесь серьезные беседы вести. Я снова взял пойманных за шкирки и решил, что самое то будет в гараже Ильича укрыться, все странности и непонятки спокойно обсудить.

Но беглецы заартачились, и никак не хотели идти в гараж Ильича. Да что это такое? Главное, упрашивают — хоть, говорят, в отделение, а можно даже в медвытрезвитель оформить или бросить в терновый куст.

Это одна странность, а вторая — никто из них так и не мог пояснить мне вразумительно, с каких-таких пассатижей они дали дёру от меня.

Все это мне предстояло выяснить, но ведь не при людях же. Так что дезертиров я связал поводком в сцепку и повел караванчиком в гараж. По-другому они никак не хотели с места двигаться. Ну не натравливать же Мухтарку, людей жалко — смотрят ведь.

Мужички совсем поникли, даже пиво не просили меня забрать и лещиков прихватить, что по наследству остались их ушлому собрату. Тот, поняв, что к нему претензий нет, и драгоценный напиток остается с ним, пить уже не торопился. Чинно сел на раскладной рыболовный стульчик, шелушил рыбку и щурился на солнышко, провожая взглядом уходящий вдаль соседнего гаражного ряда «невольничий караван».

— Отпирай, — приказал я Ильичу, снимая с него поводок, когда мы дошли до его гаража.

— Ключей нет, начальник, — повесил он голову и даже хотел честную слезу пустить, но выжать не смог.

Только зря морщился да жмурился.

— Где они?

— Профукал где-то… Чесслово!"

"Что-то они темнят, почему не хотят в гараж пускать? Можно, конечно, и здесь в тенечке переговорить, но это уже дело принципа.

Я поднял обломок кирпича и протянул Ильичу:

— Сбивай замок, все одно его теперь менять, раз ключи посеял. Бей, сказал!

Тот вздохнул, пожевал губу, помялся и вытащил из кармана связку ключей на замасленном до мазутного цвета шнурке. Стал отпирать.

— Ну вот, — подбодрил я. — Другое дело… Нехорошо советскую милицию обманывать. Она же вас стережет. Чой-то вы там такого в гараже прячете? А?

Как только навесной замок был скинут, я первым вошел в гараж. На расстеленной брезентухе стоял красавец телевизор «Сони». Большая редкость для нашего Зарыбинска. Можно сказать, штучный экземпляр. Сто пудов, еще и цветной. Выглядит почти как новый. Поверхность — черный перламутр, ни царапинки, ни пятнышка — мушки свадьбу не играли.

— Так это вы телек сп**дили?! — грозно обернулся я на гаражных бегунов, те лишь втянули головы, что черепашки. — А ну рассказывайте, как дело было…

— Прости, начальник… — шмыгнул носом Пистон и поскреб виновато щетину. — Мы идем, глядь, телек на лавочке стоит. И, главна-ча, ничейный.