— Ядрен пистон, как это — иначе?

— Ну смотрите… Вы найдете членов преступной группы, вы выявите в своих рядах оборотня в погонах.

— Кого?

— Ну… Перевертыша, оборотня, вервольфа, короче, сотрудника, который под личиной милиционера скрывает в себе преступника.

— А-а… слово-то какое, интересное, оборотень в погонах… Сам придумал?

— Так вот вы и скажете, что и слово даже придумали такое, чтобы обозначать таких, вот как Трубецкой. Нечестных на руку сотрудников.

— Хм… А что?.. Можно… Ага… В газете меня напечатают. По радио раструбят. Вот только недосуг мне по городу шнырять и банду искать. Как ты себе это представляешь, Морозов? Я же, ядрёна сивуха, начальник милиции, а не кинолог какой-нибудь.

— А вам и не надо будет бегать. Я сам найду Интеллигента.

Подумать только, стою тут и торгуюсь, как бы мне побольше поработать. Просто сам себе поверить не могу. Но мысль о том, что я могу, могу на что-то повлиять, всё пекла и пекла изнутри.

— Как? По запаху? — скривился начальник. — Тут серьезная работа нужна. Наблюдение, планирование, стратегия, а ты… вольер чистишь.

— Увидите… Есть у меня одна мыслишка, — улыбнулся я и взял пустой стакан, из которого пил Эрик Робертович, понюхал. — Домашний коньяк?

— Он самый…

— Не солидно, Петр Петрович, заведите себе для гостей армянский пятизвездочный. А лучше виски, «Ред лейбл».

— Где я тебе его возьму? Коньяк хоть еще можно достать.

— Вы же начальник милиции, Петр Петрович, с прокурором вот в баньке парились на выходных. Кто там еще был? Вопрос риторический, не отвечайте. Позвоните нужным людям. Уверен, что вам не откажут.

Повисла такая тишина, что её щупать можно было.

— Морозов… а ты точно кинолог? — уставился на меня шеф.

— Точнее не бывает, разрешите идти?

— Иди уже…

* * *Дверь моей кабинетной сарайки распахнулась. Нет, это была не Мария Антиповна, это был следователь Голенищев. Его черная щеточка усов воинственно торчала.

— Я пришел поговорить, — дернулся он как-то нервно и вошел.

— И тебе привет, — ответил я. — А вообще, стучаться надо. В следующий раз не пущу.

— Что здесь делала Аглая?

— Кто?

Я сморгнул.

— Аглая Степановна! Она была у тебя. Не отпирайся.

Авдей Денисович снова дернулся. Как будто через левую часть груди шокером ему сосок прошибло, и голосом пустил петуха:

— Я в окно видел! Что у тебя с ней, Морозов?

— Да ничего, приходила, пирожки принесла. С ливером, обалденные. Да и с капустой тоже ничего. Тебя не угощала?

— Нет!

Я пожал плечами.

— Не повезло…

С другой стороны, ну при чём тут я? Я пирожки из женских рук не распредляю.

— Ты не ответил на мой вопрос, Морозов! — ходил кругами, аки коршун над степью, следак. — Почему она тебя пирожками кормит?

— Да я-то откуда знаю. Хочет и кормит, законом не запрещено кинологов пирожками кормить. Иди у нее и спроси.