На голове тугой узел серых волос, на лице из косметических манипуляций только брови выщипаны тонкими, слишком изогнутыми дугами, отчего она всегда казалась удивленной. Аглая Степановна Простакова — всплыло в памяти. На форменной рубашке погоны капитана. А в руках узелок. Что-то, перевязанное белым платком, как в сказке или в прошлом веке.

— Саша, я вам тут пирожков принесла. Домашних. Есть с ливером, есть с капустой, есть с луком и яйцом. Вы какие больше любите?

Я прокрутил в мозгу череду воспоминаний, как диафильм в фильмоскопе, но не нашел ни одного кадра, который бы рассказывал о наших с ней каких-то взаимоотношениях. Да и когда я привел Серого в кабинет следствия, не помню, чтобы она выказывала ко мне внимание. В чем подвох?

— Я пирожки-то всякие люблю, Аглая Степановна. Но ведь…

— Ну что ты, — улыбнулась она. — Можно просто Аглая. Я вот тебе каждого вида по три штуки отсыплю. Есть куда сложить?

Домашнего я ничего не ел уже лет… Даже не вспомню, сколько. Что в той жизни срок мотал, что в этой на домашние харчи как-то не попал, поэтому без всяких ломаний и с радостью принял пирожки. Сначала пожрём, потом всё выясним.

— А здорово ты сегодня подтягивался, — женщина села рядом за стол, подперла голову рукой и смотрела, как я уплетаю пирожки, запивая бутылкой кефира.

— Угу, — пробубнил я с набитым ртом. — Спасибо за угощенье. Так… Вы что-то хотели, Аглая?

Кусок в горло под её взглядом лез не так чтобы и бодро.

— Нет-нет, кушай, кушай. Я пойду…

Она встала и направилась к выходу. Потом обернулась, покачала головой и еле слышно проговорила (но я услышал):

— Как похож, как похож…

Вздохнула и вышла. А я остался гадать — на кого же я похож? Пирожки теперь пошли неплохо… Половину сразу уничтожил, а вторую повесил в кульке под потолок на гвоздик, чтобы мыши не добрались. Еще раз пожалел, что нет холодильника. Подумал, что не буду я, наверное, ждать своего переселения, а начну на днях уже здесь свою берлогу обустраивать. Потом если что — переехать недолго.

* * *— Плохо, товарищи! — тряс указательным пальцем Кулебякин. — Отвратительно!

Именно с этих слов началась утренняя планерка.

— Больше половины личного состава не сдали нормативы! Вы у меня народное хозяйство пойдете поднимать! Стыдно, товарищи! Главк будет принимать меры…

Последнюю фразу он проговорил уже с грустью, будто прощался со своим креслом.

— Что у нас по раскрываемости по суткам? — продолжал он нагнетать. — Все уже хорошо? Нет, и там мы заваливаем работу! Почему вчера кинолог не выезжал на кражу телевизора?

Вопрос адресовался не ко мне, а к Баночкину. Тот встал, уперевшись взглядом в пол, будто помогал себе встать глазами, и просопел:

— Это самое… Товарищ майор…Так кража была три дня назад. А заявили только вчера. След-то простыл.