Ноги тоже у нее что надо… Стоит, блин, пред Аленой красуется.

— Извините, что помешала, — проговорила пионервожатая, чуть прищурившись, на ее щеках заиграл румянец, но она тоже не думала уходить или выскакивать с криком «ой».

— Ничего страшного, милочка, — едко улыбнулась Вдовина. — Мы кончили беседу.

— Алена Сергеевна, — я изо всех сил старался настроить голос на рабочий милиционерский тон, пока натягивал рубашку и застёгивал пуговки на груди. — Вы как здесь? Что-то случилось?

— Зашла сказать, что Андрюша заболел и не сможет к вам прийти сегодня. Телефона у нас нет, поэтому решила заскочить и лично сообщить.

Но вам тут совсем не до Андрюши, я смотрю… Да, Александр Александрович?

Оправдываться я не стал, конечно, «это не то, что ты подумала» — выглядело бы очень глупо… Тем более, что это как раз «то». Вместо оправданий я спросил:

— Что-то серьезное? С Андреем…

— Горло прихватило, мороженого переел, температура небольшая, а так все нормально, — теперь уже она засобиралась на выход. — До свидания, Александр Александрович.

— Подождите, — я выскочил за ней во двор, кадровичка еще одевалась внутри, почему-то медленно.

Раздевалась-то она гораздо быстрее. — Я сегодня приду, навещу Андрея."

"— Не стоит, Александр Александрович, — чуть скривила губки девушка. — Еще заразитесь. Всего доброго. И потом — вам, наверное, некогда. Ведь вы полностью отдаетесь работе.

И она ушла быстрым шагом. Вот блин… Как теперь, после такого, ее на свидание приглашать? План с тринадцатым июня требовал корректировки. Ничего, что-нибудь придумаю…

А Алена-то, похоже, обиделась. От такой мысли на душе стало тепло. Ух, какая она злая была сейчас, хотя виду старалась не показывать, сдерживалась.

Женщина вообще существо трепетное — то одному нервы трепет, то другому…

— Александр Александрович, — окликнула меня Мария, вышагивая у меня за спиной, будто на подиуме. Походка от бедра, с перекатом ягодиц, подбородок высоко поднят, как у Наполеона, а во взгляде торжество светится. — Вы на планерку идете?

— Ага, сейчас, блокнот только возьму.

На планерки полагалось ходить с блокнотами, лучше, если они в клеточку разлинованы, чтобы в морской бой рубиться можно было. Конечно, в блокноты полагалось записывать ориентировки и сводку за сутки конспектировать, которую зачитывал начальник.

Но я заметил, что многие сотрудники пренебрегали сей обязанностью, а штриховали монетки карандашом, положив на них листочек, или просто чертили бессмысленный орнамент. Со стороны казалось, что человек ответственно и скрупулезно записывает каждое слово шефа, и таких Кулебякин не трогал и не поддевал.

После планерки весь личный состав пошел вооружаться, ведь сегодня контрольные стрельбы. Зачет. Я тоже теперь личный состав — все пошли, и я пошел.