Еще бы, сейчас это один из фаворитов среди непритязательного советского ассортимента. Запах сандала и экзотических растений за версту сообщал окружающим, что мужчина недавно посетил парикмахерскую.

Надо бы свой парфюм прикупить, да еще много чего надо, все времени нет, да и денег почти не осталось. Я так понял, что зарплата у меня была примерно сто двадцать рэ. Из них оставалось сейчас меньше половины на кармане. Компенсацию на пропитание Мухтара я получил, но тратить из пайка ни копейки на свои нужды я не собирался. Сегодня планировал закупить ему полагающиеся продукты, а для этого проштудировать методичку сначала.

Но это чуть позже, а сейчас дело предстояло важное — заставить Серого написать признательные показания. Тогда его еще можно будет, что называется, взять на поруки, поговорить с педсоставом школы, с классной руководительницей, пусть тоже характеристики накатают, что, мол, парень еще не пропащий, и рекомендуем не прессовать его машиной закона, а дать шанс на перевоспитание. Что-то в этом духе, но красивыми словами.

До нужного дома в этот раз я доехал на автобусе. Вошел в подъезд и позвонил в звонок.

Дверь мне открыла Алёна, все в том же халатике, но уже с неяркой косметикой на лице.

— Доброе утро, — улыбнулся я.

— Вы? Здравствуйте, — поморщилась она, демонстративно разглядывая мою форму. — А вчера вы говорили, что учитель. Вы всегда обманываете?

— Извините, Алёна Сергеевна, но это была оперативная необходимость, иначе вы бы не позвали Серого, то есть Андрея.

— Откуда вы знаете, что не позвала бы?

— К вам же приходил вчера милиционер. Так? Лейтенант Трубецкой Антон Львович. За вашим братом приходил, между прочим, а вернулся без него.

Я посмотрел на неё, насколько мог, твёрдым взглядом, но вообще-то возле Алёны взгляд мой сам собой смягчался.

— Ну да… Был какой-то, сказал, что надо переговорить с Андреем. Прошел в комнату. Побеседовал и ушел.

— Как ушел? — я сдвинул фуражку на затылок и почесал лоб. — То есть, я не то хотел спросить… Он точно видел Андрея?

— Ну конечно, я же его в комнату и проводила. Он сказал, что проведет профилактическую беседу с ним, и все.

— Беседу?

— Ну да… А в чем дело. Александр Александрович? Или вы имя себе тоже придумали?.

Она смотрел на меня хмуро и даже с некоторой претензией.

— Ничего, все в порядке, а имя мое настоящее, — проговорил я, а про себя подумал, что вторую жизнь уже это имя ношу.

И что за непонятки с Трубецким?

— Вы за Андреем? Он вчера говорил, что снова на профилактическую беседу пойдет с утра. Что-то часто с ним беседовать стали…

— Лучше беседа, чем потом баланда, — хмыкнул я и тут же попытался смягчить разговор. — Извините за прямоту, профдеформация, так сказать.