— Прокурор Зарыбинска Виктор Степанович Карасев — честный и неподкупный работник, в коррупционных связях не замечен, состоит в партии, примерный семьянин и труженик. Я изучила его, пока готовилась ехать сюда к вам. Такому доказательства нужны. Тяп-ляп он не подпишет. Вот что за область у нас, Морозов? Все прямо такие честные…

— Это плохо? — усмехнулся я.

— Работать сложнее, — проговорила Вера. — В Азербайджане или Грузии, например, все купить можно, и хваленая социалистическая законность там не совсем прижилась.

— Ха! И должность прокурора? — вскинул я бровь.

"— Конечно, — на полном серьезе ответила Вера. — И пост министра республики, и должность начальника ГАИ. Кстати, последняя стоит даже дороже, чем должность начальника милиции.

— Надо подсказать Кулебякину, — усмехнулся я. — Пусть на Кавказ переводится. Он же все мечтает подполковником стать.

— У него денег не хватит, — хитро подметила Вера. — Простым инспектором ГАИ можно стать тысяч за десять. А там дальше — по нарастающей в несколько раз на увеличение мзда идет.

— Ого, ты и прейскурант знаешь?

— Работа такая, — повела плечиком девушка.

— Сегодня должна была отбыть. Но сломалась. Я так думаю, они перестраховываются. Опасность почуяли и денек пропустили на всякий случай. Но у меня там свой человек работает, он узнал, что завтра Семенов поедет — в обед.

Нурик молодец, четко сработал. Он с кем хочешь общий язык найдет. И с особым рвением он отнесся к поручению — следить за Семеновым. Сказал, что Ваську никому не отдаст, а этого Семенова сдаст мне с потрохами.

— Хорошо… — кивнула следачка. — А какая там схема у них, как хищение происходит?

— Пока не понятно, будем следить за машиной… Кстати, ты принесла то, что я просил?

— Да, — Вера достала из сумки папку, приоткрыла и показала то, что лежало внутри — вырезки из газет. — Только осторожнее. Они очень старые. Это из моего личного, так сказать, архива.

— Личного? — удивился я. — Я думал, это материалы дела по Святоше, все эти древние документы. Ты что же, ловишь фашистов по личным мотивам?

— Есть у меня свои счеты, — глухо проговорила девушка.

Я решил пока не спрашивать подробностей, видно, что она еще не готова довериться. Но обязательно спрошу, потом.

Я перебирал пожелтевшие листочки с немецким печатным шрифтом и газетными фотоснимками. На большинстве фотографий запечатлены бравые выродки с автоматами, часто на фоне убитых советских солдат и повешенных пленных.

— Смотри! — ткнул я пальцем в одного из молодых парней в униформе полицаев, что стоял с винтовкой в толпе подобных фашистских прихвостней на фоне барака.