Лучше б ты замерзла насмерть в хижине… После того как ты оттуда вырвалась, мне не остается ничего другого, как только обезвредить тебя. Я не хочу в тюрьму, понимаешь?

– Да.

– Значит, так. Сейчас мы медленно выходим…

Джиллиан отчаянно пыталась придумать, как бы протянуть время. Кто-то ехал по дороге, и если очень повезет и он не свернет куда-нибудь в другую сторону, то должен быть здесь самое большее через десять минут. Наверняка его удивит припаркованная в таком месте машина. Может, он подумает, что с водителем что-то случилось, остановится и решит посмотреть…

«Глупо получится, если к тому времени я буду мертва».

Должна же быть хоть какая-то тема, которой можно заинтересовать Тару…

«Я буду задавать ей вопросы, – решила Джиллиан. – Вопросы о ее прошлом. Люди с такой биографией чувствуют потребность выговориться, объясниться»."

"И Джиллиан пришла идея, за которую она уцепилась как за спасительную соломинку. Тара рассказала ей, как убила свою мать: затолкала в горло кухонное полотенце, а затем заклеила нос упаковочным скотчем. Несчастная женщина задохнулась, после чего Тара перетащила тело в бывшую детскую, на место давнишнего преступления, с которого все началось.

Кухонное полотенце – вот подходящая тема.

– Я только хотела кое о чем тебя спросить, – начала Джиллиан. И быстро добавила, прежде чем Тара успела ее перебить: – Те кухонные полотенца…

– Которыми я задушила маму и других?

– Да. Мне просто интересно… как тебе такое пришло в голову? Или это случайность?

Похоже, Джиллиан в самом деле затронула значимую для Тары тему. Каждая выигранная секунда могла иметь решающее значение. Джиллиан снова увидела огни, теперь ближе. Значит, до сих пор машина никуда не свернула.

– Случайность? В этой истории нет ничего случайного, – презрительно заметила Тара и тут же поправилась: – Кроме Тома. Он оказался не в тот момент не в том месте. Я действительно ничего не имела против него.

– Кухонные полотенца, – напомнила Джиллиан.

– Ах да… Разве я не говорила об этом? – Голос звучал абсолютно бесстрастно, в той неестественно-безэмоциональной манере, которую Тара демонстрировала все это время. – Мама была очень хорошей хозяйкой, постоянно что-то чистила и вытирала. «Мы можем есть с пола» – так она говорила. Сверкающий чистотой дом – это было важно для нее. Вязаные салфетки, шторы, сшитые собственными руками, и жуткие африканские фиалки в белых фарфоровых горшках с орнаментом. И эти клетчатые полотенца… они всегда должны были быть под рукой…

Тара сделала паузу. Казалось, она тщательно подбирает слова, чтобы у Джиллиан не сложилось ложного впечатления о Люси Кейн-Рослин. Тара ведь была юристом и не бросала обвинения просто так.