Но как они узнали? Откуда? Телефон вчера забрали, но в телефонной книге сотни имен, а в журнале тысячи звонков. Нет, не в телефоне дело, иначе они и про Колю спросили бы.

Равнодушный официальный тон оперативника и обращение на «вы» сбивали с толку, не давали сосредоточиться. Вчера-то все выглядело как-то попроще, опера разговаривали с ним почти по-свойски, только в самом конце Антон заговорил по-другому, вот как сейчас, но тогда речь зашла о том, что Майстренко убили, и от неожиданности стало не до тонкостей обхождения.

Матвей не мог с ходу сообразить, как себя вести, поэтому решил говорить как есть.

Не может такого быть, чтобы эти ребята, так болеющие душой за всех, кто переживает острое горе, оказались хладнокровными безжалостными убийцами. Так не бывает. Лучше все рассказать, пусть быстрее разберутся и снимут все подозрения. В конце концов, скрывать тут действительно нечего. Да, он, Матвей Очеретин, ненавидит и полицию, и все правосудие в целом, ненавидит и презирает, и отказ от сотрудничества с ними для него дело принципа. Но сейчас, похоже, такая ситуация, когда от принципов можно и отступить, ведь если он упрется и промолчит, это будет означать, что он пытается что-то утаить. Значит, подозрения у них небеспочвенны. И ребят начнут дергать и прессовать. А ведь они ни в чем не виноваты, ничего не сделали.

Или все-таки сделали?

Он не мог одновременно думать об этом и отвечать на вопросы Антона, ничего не получалось, мысли разъезжались в разные стороны. Матвей чувствовал себя предателем, слабаком и отступником.

– А кто такой Выходцев? – последовал очередной вопрос.

– Какой Выходцев? – тупо переспросил Матвей."

"– Я не знаю какой. Вы мне скажите.

Кстати, как его зовут? Тоже Илья? Иван? Игорь? Или, может, Илларион?

– Выходцева я не знаю…

– А если подумать как следует? Напрягите память.

– Ну правда не знаю.

– Ладно, а кого знаете, кроме Гиндина, Димуры и Лазаренко?

– Абросимова знаю, Колю.

– Он тоже собирал материал для той статьи о Гурновой и Масленкове?

– Нет, Коля студент, на пятом курсе учится. Когда Стеклова работала над статьей, он еще не был в группе.

– Значит, Абросимов – ее студент?

– Вряд ли, он экономику изучает, это в каком-то другом институте.

– Отчество у Коли есть?

– Есть, наверное, – Матвей пожал плечами, – но я его не знаю.

Пацан же… Коля и Коля, какое отчество?

– А институт какой?

– Да я не вникал. Мне про экономику неинтересно.

– Хорошо, вы работали у Стекловой с семнадцатого года, в то время Абросимова вы не знали. А когда он появился? Кто его привел? С кем из учеников Стекловой он был ближе всего?

– Я вообще не очень в курсе, раньше, до смерти Стекловой, я только пару раз видел Борьку… Бориса Димуру, а с остальными уже на похоронах познакомился.