— Мне и самому слегка непривычно… да и унизительно чуточку, чего там. Привыкли работать в открытую, не прячась, чувствуя за спиной мощный концерн… Что поделать, придется пока уподобиться большевикам образца года этак девятьсот третьего, когда весь мир идет на тебя войной… Итак, только вы двое. Меж российской границей и столицей много мест, где останавливается московский скорый?

— Дайте подумать… — наморщил лоб Багловский. — Так… Ромены — три минуты, Орешковичи — пять, Жабрево — три. Это — глядя от границы.

Расстояние, соответственно…

— Расстояние берите о т столицы, — уточнил Данил.

— Можно приблизительно? Точно я сейчас не помню.

— Приблизительно, конечно…

— Жабрево — полсотни километров, Орешковичи — сто двадцать, Ромены…

— Стоп, — поднял ладонь Данил. — Ромены можем исключить. Значит, так."

"Возьмете машину, рассчитаете все точно. В Орешковичах один из вас сядет на поезд. В поезде отыщет нашего и до Жабрево в контакт не вступает: осматривает, выявляет возможную слежку и все такое прочее… Второй, из кожи вон вывернуться, должен к моменту прихода скорого в Жабрево уже быть там…

— Ну, в таком случае в машине нужно оставаться мне, — сказал Багловский.

 — Я-то здешние дороги знаю лучше.

— Резон, — кивнул Данил. — Значит, в поезд садится Паша, а вы, Виктор, устраиваете ралли по дорогам… да не в буквальном смысле! Исхитритесь правил не нарушать и ГАИ не попадаться. В Жабрево выходите все трое и катите в город. Вот, держите. — Он достал ключ на никелированном брелоке, подтолкнул его через стол к Багловскому. — Улица Талашкевича, восемьдесят один, квартира пять.

Учтите, я вам отдаю свою персональную, личную и, подчеркиваю, единственную незасвеченную «хазу», так что вы уж постарайтесь, орелики, ее не засветить, иначе обижусь. Крупно.

— А дальше? — спросил Паша.

— Дальше? — повторил Данил. — Дальше вы поступаете в его полное распоряжение. На ближайшие сутки. Обеспечить передвижения, связь, контрнаблюдение… да все, что потребуется. Вплоть до девок, если такое желание возникнет. И никакого подобострастия, судари мои. Вежливость, корректность — и не более того.

Он большой человек, но это еще не значит, что мы должны гулять перед ним на цыпочках, у «Интеркрайта» собственная гордость… Вопросы есть?

— Как он меня узнает? — спросил Паша.

— Никаких паролей-отзывов, — усмехнулся Данил. — Признаюсь, я в глубине души терпеть не могу все эти профессиональные хохмочки: «Это у вас продается беременная кенгура?» — «Нет, но моя бабушка наяривает „Мурку“ на виолончели». Боже, какие пошлости… Паша, ты ему просто покажешь этот самый брелочек.