Ну, блядь, конечно, однако стиль держит…

— В каком плане блядь? — спросил Данил деловым тоном. — Иногда ведь «блядь» — это та, что нам коварно не дала…

— В данном случае «блядь» как раз и обозначает состояние души, — сухо бросил Багловский. — Я к ней клинья не бил.

— А интересно, почему?

— Пепельниц не люблю, — огрызнулся Багловский.

— Дело вкуса, дело вкуса… — задумчиво покивал Данил. — Блядь, говорите…

Сие подразумевает ревнующих соперников, а? Бывает, очаровательных блядей как раз и ревнуют с вулканическим пылом… Импотентные интеллигенты в том числе.

— Что до последнего — исключено. Климов с ним нахально гонял чаи. Тот вроде бы ни о чем таком не подозревал…

— Вроде?

— Точных данных у меня нет. Вообще о ревнивых соперниках Климова я ничего не слышал. Послушайте, почему мы заранее зацикливаемся на убийстве?

Окончательного заключения пока нет, сегодня обещали, но и насчет насильственной смерти не заходило речи, иначе следователь со мной держался бы совершенно иначе, другие вопросы задавал бы…

— Помилуйте, а кто зацикливается на убийстве? — с широкой улыбкой спросил Данил. — Я? Ни в коей мере. Вы? Не похоже…

— Но вы так строите беседу…

— Вот не думал, что беседу я строю… — пожал плечами Данил. — Честное слово, не строю. У меня — ни версии, ни даже наметок, я просто зыркаю по всем направлениям… А Верочка Климова про дочку турецко-подданного знала?

— То-то и оно, что знала. Начались скандалы, ну, все это протекало стандартно… Правда, привело лишь к тому, что Климов стал меньше шататься по городским кабакам. Гораздо чаще увозил Оксану в Граков, там же у нас куплен коттедж в бывшем Доме писателя… Это…

— Знаю, бывал, — кратко сказал Данил. — В тот вечер он был с Оксаной?

— Нет. Насколько мне известно, с утра ездил в Граков один… точнее, с Ярышевым. Вы же сами прекрасно знаете, Ярышев у него был доверенным лицом, опять-таки мне неподконтрольным, шофером, охранником, адъютантом…

— С утра — в Граков. А потом?

— Потом — полная неизвестность. Примерно в два часа дня они вернулись в столицу. Ярышев остался в конторе, а Климов уехал. И, как пишут в детективных романах, всякие его следы теряются. На следующее утро его нашли в озере.

— Ярышев?

— Ярышева нигде нет. До сих пор. Растаял… Растворился.

— Понятно… — протянул Данил. — У вас есть какие-то свои… ну, не версии, соображения?

— Никаких.

— А если подумать?

— Я уже достаточно думал. Ни версий, ни соображений у меня нет. В первую очередь оттого, что представления не имею о его делах. Ни малейшего представления.