Но подозреваю, не все здесь так просто…

Ну и ночка — как бы к утру не повесили… Мне бы в тень от тумбочки забиться и не высовываться, а я тут по королевам шастаю…

Женщина еле заметно кивнула, а герцог, развернувшись, властно скомандовал:

— Все вон, и дверь закрыть!

— И через щелку за блудными делами не подглядывать! — совсем уж пошло добавили из-за кровати.

Должно быть, я нарушил немало правил хорошего тона, но на некоторое время попросту выпал из реальности, не замечая ничего происходящего. Просто кинулся в сторону источника столь гнусавого и хорошо знакомого, почти родного голоса.

* * *Зеленый устроился как кусок сыра в резервуаре с маслом. Огромная клетка из деревянных прутьев, удобная жердочка, кормушка полная, блюдечко с чем-то жидко-розовым перед распахнутой дверцей. Меньше всего похоже на жилище заключенного. Мое появление птиц встретил радостным воплем, тут же опрокинув блюдце при взлете. Миг — и он у меня на плече. От радости даже дар речи потерял, только клюв развевает в пародии на улыбку — столь странной мимикой показывает, как счастлив. С нескрываемым волнением все же выдавил:

— Придурок, это по каким кабакам тебя столько носило?

— Привет, Зеленый, я тоже по тебе соскучился.

Птиц. Первый друг в чужом мире. Верный помощник, вредная тварь, пошляк и профессиональный алкоголик. До сих пор не могу сказать, насколько он разумен, но мне он почти как брат…

За спиной кашлянул герцог, явно пытаясь привлечь внимание. Я нехотя обернулся.

— Сэр страж, как видите, ваш попугай в полном здравии — мы о нем хорошо заботились.

— Эти лысые обезьяны вино водой разбавляют, — тут же наябедничал Зеленый.

— Ну… надеюсь, вашей птице это только на пользу пошло, — попытался оправдаться хозяин дворца.

— Чтоб ты мочу ослиную до скончания лет вместо пива пил, подстилка трактирная, — буркнул попугай.

— Простите, что прерываю вашу утонченную беседу, но у нас не так много времени, — ледяным голосом произнесла женщина.

Я помалкивал, справедливо полагая, что мне сейчас без наводящих вопросов объяснят, зачем я им вдруг понадобился, — ведь не с целью последующего каннибализма они затеяли мое освобождение? Или просто альтруисты? Не верю в такое — скорее уж каннибалы: никто меня здесь не любит.

Действительность оказалась несколько сложнее…

— Магистр вашего ордена прислал весть о вашем прибытии. Сожалею, что из-за преступных действий карающих мы вас на время потеряли. Непросто оказалось узнать, что вы находитесь у них в подвале. Увы, они умеют скрывать такие вещи.

Женщина говорила вроде бы понятные слова, но в сумме они образовывали белиберду. Никакие магистры никакого ордена о моем прибытии никого предупредить не могли по очень простой причине: они понятия не имели о моем существовании.