Он не один здесь — их несколько рядов. Точнее, кругов — один в одном заключенные, как набор матрешек. И алтарь по центру капища…

Надо мной склонился кто-то знакомый, усмехается, что-то говорит, приставив к горлу острие меча. Меч тоже знакомый — это мой меч. Тот самый, обращаться с которым учил Конфидус.

Я жив. Это радует. Но я не могу пошевелиться — тело будто неживое. Ничего не ощущаю. Не слышу.

Это конец — я слишком увлекся с этими файлами и теперь перегружен информацией. У меня вообще не осталось времени!

Но нет — мир начинает наполняться звуками, а тело быстро приходит в себя: еще чуть-чуть — и станет полностью послушным. Как из глубокого сна выныриваю. Одновременно начинаю ощущать что-то странное… непонятное… Будто труба надо мной водосточная, диаметра огромного, и где-то очень высоко в нее бросили шар каменный, диаметром метров двести. Шар летит вниз, колотится о стенки трубы, приближается с огромной скоростью. И я почему-то знаю — как только он долетит до земли, так и конец: выйдет мое время.

Шар катится быстро — надо поспешить.

Странно — тогда, в случае с лошадьми, все не так было. У меня оставалось очень много времени. Часы, а не мгновения. Перестарался я… Ну ничего, будем использовать то, что есть.

Тело становится послушным, мир оживает — я теперь слышу все.

Альрик хохочет, медленно отводит меч от горла для последнего, добивающего удара. Сквозь хохот с трудом произносит:

— Ну так, может, все же скажешь, откуда вы такие беретесь?

Глядя сквозь него, напрягаюсь для рывка, зло, отрывисто, в двух словах, на матерном русском поясняю, что взялся оттуда, откуда и все берутся. Движения непривычно быстры, и я теряюсь в мелочах — успев отбить ладонью меч, не успеваю спасти кожу — зарабатываю длинный кровавый порез.

Плевать — умру я не от потери крови!

Альрик слишком сильно надавил, собираясь пробить мне горло, и после моего неожиданного маневра потерял равновесие — чтобы не упасть, уперся в рукоять меча, воткнувшегося в песок в паре сантиметров от шеи.

Вторая рука без дела не остается: швыряет жменю того же песка в глаза темному — и сразу же двумя ногами отчаянный толчок в грудь. Альрик отлетает как мешок с ватой — удар выполнен расчетливо, и тело его спиной вниз падает на один из следов, оставленных молниями: разветвленный корень из остекленевшего песка.

И сразу перекат в сторону: вскинуть тело, одним рывком вскочить на ноги.

Зрители, наверное, ничего не успели понять: только что страж был почти мертв — и вдруг стоит как ни в чем не бывало; Альрик больше не торжествует, а с воем катается по земле. Позвоночник, к сожалению, не поломал, но чувствует себя нехорошо."

"Он больше не хохочет. И глупых вопросов не задает.

Я не стою на месте — у меня нет на это времени.