Ровный конус со срезанной вершиной, серый от каменных осыпей, в темных морщинах сбегающих вниз сухих русел и бородавках скальных останцев. Никаких виноградников понизу, лесов, что обычно тянутся повыше, тоже нет. Если бы не редкие пятна чахлых кустарников, можно подумать, что его с Луны занесло — пейзаж такой же безжизненный.

Даже издали холм казался мрачным, и вблизи впечатление не улучшилось. Теперь понятно, почему в давние времена язычники здесь решили обосноваться: лучшего места для кладбища или капища темных богов не найти.

Последний сад давно остался за спиной, теперь лишь еле заметная тропа под копытами напоминала о существовании людей. Вряд ли животным взбредет в голову набивать ее на бесплодных склонах — только человек способен на столь нелогичные поступки.

Торап отказался от лошади и вел отряд пешком. Это не слишком замедляло наше продвижение — животные не могли быстро подниматься по крутой и неровной тропе. Неприятельских дозоров пока не заметно, но не сомневаюсь, что нас они видят прекрасно, — на этом лысом склоне мы будто тараканы на белой тарелке. Остается только гадать, что сейчас думают по этому поводу. Парламентер ведь четко и ясно сказал, что я должен быть один, а не в компании двух десятков латников Дирбза и бакайцев Арисата. Козырь в виде Альры у них, так что, если будут настаивать, придется подчиниться.

Дирбза, кстати, с собой прихватил — едет бок о бок, делая вид, что защищает меня от всех опасностей мира. В отличие от Конфидуса, он ничуть не обеспокоен моим решением. Даже доволен. Не сомневается, что я легко поколочу Альрика. Латник не слишком высокого мнения о боевых навыках местных «партизан». Правда, его мнение основано на том факте, что самый авторитетный боец у них — это девушка. О том, что эта девушка в прошлом году простым ножом уделала пару ортарских солдат, этот вояка старается не вспоминать.

Впрочем, Альра сама говорила, что уникальна, значит, по ней судить обо всех нельзя.

Голова занята мыслями о предстоящем поединке — уж перед собой могу честно признаться, что опасаюсь неприятностей. Оттого не сразу понял, что именно меня напрягает в облике Дирбза. Все как всегда: здоровенный конь, основательное седло, плечистая фигура в надраенных доспехах…

Надраенных?! Да они темные, будто обгорели! И не только у него! Ох я и слепец! Витаю в облаках, перед носом ничего не замечая!

— Дирбз, что это с вашими латами?

Вместо ответа сержант продемонстрировал наруч, добротно покрытый какой-то темной дрянью, а потом пояснил:

— В сарае, что у пристани, асфальта нашли немного, сварили лак из него и покрыли свои доспехи. Удобно очень: не ржавеют, на солнце предательски не отблескивают, когда в засаде сидишь, и вообще разглядеть нас издали труднее теперь.