Вам бы со старым Аваном поговорить — вот он мастер: заслушаешься.

— А где он?

— Убили его, — опять вздохнула девушка. — Точнее, сам умер — не перенес дороги, когда мы через горловину уйти попытались.

— Значит, рассказывать придется тебе. Смелее, не стесняйся. Считай, что перед тобой не страж, а летописец, который ничего не знает, и его задача лишь записывать за тобой каждое слово.

Учитывая наличие попугая, я не преувеличивал: знал, что вредная птица запоминает все до буквы. Вот только повторить усвоенное его непросто заставить — он иногда упрям как ишак. Но память как у диктофона.

— Ну… Ну тогда… Я даже не знаю, с чего начать, — грустно констатировала Альра.

— Начни с чего-нибудь, а там видно будет.

— С чего именно?

— Ну хотя бы с себя. Где родилась, как жила до того, как все это началось, и как после.

— До того, как началось, жила себе и жила — как все живут. Ваш сержант сказал, что я дочка барона, но это не так. Моя мама — дочь рыцаря из побочной ветви Мальроков, его владение было у побережья, на востоке отсюда. Маленькое владение. Я дедушку не застала — он погиб при нападении демов. Пираты тогда налетели на целом флоте галер… Из наших родичей только мама спаслась — ее спрятал первый сержант одного из баронов.

Отряд барона был разбит, он чудом уцелел. В горах они прятались, и… В общем, этот воин стал мужем моей матери. Хорошим мужем. Оставаться на разоренной земле было незачем, и они отправились в Мальрок. Барон, помня о родственных связях, взял отца под руку. Пересуды ходили, конечно, — странно это, когда аристократка за простолюдина идет, но времена тогда были отчаянные, всякое бывало. Да и сам барон никогда ничего ему не говорил плохого из-за этого. Он был доволен отцом. Отец — хороший воин, и в Мальроке быстро стал первым сержантом. А мне дали это имя в знак уважения к барону и благодарности к его милости. Так я и жила, при замке. Братьев и сестер не было — маме роды трудно дались: узкие бедра, да и вынашивала она меня в холодных горах, пережидая нашествие демов. Сказалось все, вот и здоровье потеряла. Умерла она, когда мне и четырех лет не исполнилось. Отец… Любил он ее сильно и другой не взял. Бывали у него… так… вдовушки, но ничего серьезного. Так и росла я с ним. Он воинов учил, а я — рядом, тоже училась. Смеялись тогда над странной дочкой странного сержанта, но ведь потом пригодилось — не разговаривала бы я сейчас с вами, не будь той учебы. Воины побережья славились своими умениями — им ведь чаще, чем другим, за оружие браться приходилось. А отец мой был одним из лучших — у него было чему поучиться.

К костру, устроенному под стеной донжона, подтягивались мои неспящие «замы» и шестерка межгорцев в полном составе — лишь «мохнатого» не хватало, — не одному мне был интересен рассказ Альры.