Причем так хитро это провернули, что никто и пикнуть не успел — перед этим с солдатами всех перемешали, а ополченцев и дружинников отослали подальше, дорогу, мол, проверить. В стольный град говорили нам идти, к королю самому, чтобы Кенгуд самолично решал дело о нашем уходе из ссылки, но при этом почему-то не торопили. Я, конечно, подвох подозревал, да только что поделать мог… Где это вам так ноги попортили?

— В подвале вашей уважаемой инквизиции.

— Вот же Хорек!

— Не понял?

— Да я о Цавусе — святой страж священного ордена карающих. Он здесь церковным трибуналом заправляет — глава имперского воронья. Тощий, лицо будто лимон испачканный, сутулый, вечно молится при пытках.

— Да, он там за главного был.

— Вас уже успели осудить?

— Нет… Точнее, не знаю — не помню, чтобы суд какой-нибудь был. Висел все время на стене.

— Хорек… не имеет он права так ноги калечить без суда королевского."

"— Да… что-то такое уже слышал. Но не думаю, что у него серьезные проблемы будут из-за этого.

— Да… с воронами даже король ссориться не осмелится… Здесь, в столице, трогать их рискованно — все ведь на виду. Но зря он так: Кенгуду такое дело очень не понравится, если узнает. А он узнает — в городе ничего не скрыть. Зря Хорек на власть королевскую наплевать осмелился, ему это припомнится еще.

— Конфидус, а что это за место?

— Тюрьма городская. То крыло, где до суда держат. А что?

— Да ничего — просто всегда полезно знать, куда попал.

— Теперь знаете. Я в таких делах не ошибаюсь — не первый раз здесь.

— Не удивлен — при ваших взглядах и положении удивительно, что вообще на свободе бываете.

— Да какая там свобода… земли-то опоганенные… ссылка гиблая.

— И что дальше?

— Вы о чем?

— Что дальше будет с нами?

Помолчав, Конфидус вздохнул:

— Трудно сказать — не я ведь решаю. За что ноги искалечили? Чего от вас хотели?

— Епископ, я признался во всех смертных грехах, но им этого мало оказалось. Они сильно хотели, чтобы я тайну ордена стражей выдал.

— Сердцами черными интересовались?

— Да.

— Ишь как высоко берут… Ловко… На богом забытой границе умыкнули полуденного стража, а потом в пыточный подвал его закрыли… В другом месте такое не очень-то пройдет, а в таком вот мелком королевстве запросто. Очень уж лакомый кусочек — с вашими знаниями карающие могут сильно возвыситься. Очень сильно… У них и без того влияние побольше вашего давно уже… Вы им рассказали?

— Нет.

— Мысленно преклоняю перед вами колени: нельзя извратителям божьего учения такое рассказывать.

Вздыхаю, качаю головой:

— Если бы знал, рассказал. Но не знаю я…

— Вас не посвятили в тайну?! Но почему вы тогда не переродились? Или… нет…

— Я похож на перерожденного?

— Нет, но они мастера такое скрывать, а я не птица стража — нет у меня чутья на исчадия Тьмы.