– Давай прямо так, чтоб видели: ты весь в работе. А то Михалыч, если что, опять: спецназ или детский сад у нас тут? Вернешься, я сниму.

* * *– Ты чего в наручниках бегаешь? – удивился зампотех, столкнувшись с Самохиным на ступеньках штаба.

– Я за деньгами, – сбиваясь с дыхания, объяснил Самохин.

– За какими деньгами? – еще больше удивился зампотех.

Оба замолчали, пытаясь осознать ситуацию.

– А вы, лейтенант, почему командиру полка честь не отдаете? – поинтересовался Михалыч, подошедший к ним вместе с Медведевым.

– Потому что я в наручниках, товарищ полковник.

– Старшему по званию, полковнику, честь не отдает, – пояснил Михалыч Медведеву. – Кого вы здесь отберете для вашей науки, для спецзадания? Стыдно, признаюсь, но мне вам некого предложить! Ведь вот Самохин этот – офицер лучшего нашего взвода – аверьяновского, так сказать! А честь не отдает!

– Кто это вас заковал? – поинтересовался Медведев у Самохина.

– Аверьянов. Командир взвода.

– А зачем?

– Ну… – Самохин сначала несколько замялся, а затем решил резать правду в глаза: только правдой ведь и спасешься… – Он надел на меня наручники, чтобы я выглядел находящимся в работе…

– Так… – с интересом качнул головой Медведев. – «Чтобы выглядел в работе…» Рукава спустил и наручники надел. Просто издевательство, как я понял. А на самом деле? Какова ваша роль тут, Самохин?

– Я за деньгами сюда пришел. Я за зарплатой!

– Но почему в наручниках?! – начав вдруг волноваться, вновь спросил зампотех.

– Да чтобы командиру полка честь не отдавать! – язвительно пояснил Михалыч. – Это-то как раз кристально ясно!

– Мне непонятно другое… – Медведев обратился к Михалычу: – Я могу задать вопрос?

– Конечно!

– Скажите, господин лейтенант, а почему вы за деньгами пожаловали в штаб полка? Ведь штаб не есть организация, занимающаяся выдачей денег!

– Штаб есть организация, занимающаяся выдачей кренделей! – подтвердил Михалыч.

– Мне Аверьянов сказал, что строевикам-срочникам выдают в штабу!

– В штабе, – поправил Медведев.

– А контрактникам где выдают? – поинтересовался Михалыч.

– Тем не дают вообще! – отрезал Самохин.

– Во как! – поразился Михалыч. – Такая чушь, а ты поверил!

– В чушь-то как раз и веришь, – уныло пояснил Самохин.

– Тяжелый случай, – кивнул Медведев. – Не может быть, что это белая горячка?

– Исключено! – отрезал зампотех. – Пьянство мы в полку искоренили. Начисто! Под корень! Тем более что конкретно Самохин никогда на моей памяти более семисот грамм водки зараз не принимал!

– Святая правда, – подтвердил Михалыч.