– А Патефон – мужское. Абдулла.

– Оператор?

– Непонятно. Наверно, ослышались, – император. Римский хан.

– Остальное понятно.

– Ну? – нетерпеливо нахмурил брови Батый.

Переводчики встрепенулись и, перебивая друг друга, затараторили:

– Хабиба, жарь рыбу!

– У нас с тобой нет рыбы, Айгуль!

– Ты, Хабиба, жарь, невзирая на это обстоятельство, жарь ее, жарь, и рыба будет у нас!

– Будущее зависит от нас. Абдулла.

– Абдулла – римский хан, повелитель связей сот, – веревок, связывающих пчелиные соты.

– Будущее зависит от нас. Абдулла.

– Все!

Наступило молчание. Батый погрузился в глубокое раздумье, все присутствующие боялись шелохнуться.

Батый думал не меньше минуты, а затем с тяжестью в голосе произнес:

– Встань, Берке. …Я не пойду на Новгород. – Он покачал головой и тихо добавил: – Нет, не пойду!

* * *Закат. Поздние сумерки. Опускается ночь…

Народ берестихинский облепил стены и крыши…

Видно, как тысячи огней – там у самого горизонта – начинают отход…

– В ночь пошли… – тихо сказал дед Афанасий.

– Даже утра дожидаться не стали…

Аверьянов задумчиво, с каким-то остеклением в душе смотрел на речки и ручейки огней, потекших прочь от Берестихи.

«В тринадцатом веке все же полегче было жить, – мелькнуло в голове. – Все как-то было попроще».

* * *– Уходят! Уходят! – раздались торжествующие, ликующие крики.

– Ура-а-а!

– Ты видишь, Коля? Наливай!!!

– Будешь нашим князем!

– Вон новгородцы, Александра Ярославича посадили княжить…

– Горя теперь не ведают!

– Да ладно чужих хвалить: в чужих руках всегда толще кажется…

– Избрать князем Аверьянова! Вот будет свой!

– А ежли Драгомир вернется? – несколько неуверенно произнес Афанасич.

– Батый ушел, а Драгомир вернется… – расхохотался, не выдержав, Глухарь. – Смешной ты, Афанасич. Стал старый и смешной.

– Грех надо мною смеяться… – обидчиво возразил Афанасич, но, не удержавшись, расхохотался сам. – Представилось… Умора! Твоя правда! – кивнул он, утирая слезы, выступившие от смеха.

* * *На полигоне, в кабинете Михалыча, атмосфера накалялась каждую секунду.

– Вы обязаны обеспечить телепортацию аверьяновского взвода ровно в девять ноль-ноль.

– Не могу согласиться! – отмахнулся Михалыч.

– Никто не нуждается в вашем согласии. Вы должны выделить людей. По приказу!

– Я выделил людей. По приказу. Вон они все, в курилке сидят.

– Они не в курилке сидеть должны, а в кабине на местах, инструктироваться, расписываться в добровольности, проверять друг у друга карманы, – в отношении деталей, свидетельствующих об их государственной принадлежности…

– Ну как я их могу разместить в этой кабине… В ангаре? В телепортационной капсуле, вы имеете в виду?

– Ну, разумеется!

– Я не имею права это сделать.