Все равно мерещатся косые взгляды, но я стараюсь не обращать внимание.

Мы договорились, что Настя займет мою квартиру – она устала жить с родителями в тесной однушке. Так что можно не торопиться собирать вещи. Но настроение у меня чемоданное. Кай сказал, что до вылета две недели. Билеты до Токио уже куплены.

В оставшееся время хочу сделать нашу с ним квартиру уютной, хоть немного. Кай буквально силой всунул мне в руки платиновую карту банка, настаивая, чтобы занялась нашим домом.

И теперь руки чешутся приступить!

Правда, работу тоже никто не отменял. Когда вхожу в офис, щеки пылают. Не могу не вспоминать о том, что произошло не так давно в кабинете босса!

– Ты сегодня невыносимо рассеянная, – ворчит Горская. – Соберись, или иди домой. Щеки как наливные яблоки. Ты не простудилась часом? Сходи в медкабинет, измерь температуру. Только вируса мне в офисе не хватает!"

"Послушно иду к лифтам, чтобы спуститься на первый этаж, в медицинский кабинет для сотрудников офиса.

Двери лифта распахиваются и вижу там Наилю, всю в слезах. Застывает, увидев меня. Сверлит взглядом, полным ненависти. Ощущение, что сейчас бросится на меня, но двери лифта смыкаются. Я бросаюсь по лестнице наверх, в кабинет Кая, не раздумывая.

Секретарши в приемной нет, и я без спроса врываюсь в помещение, забыв, что я на работе, и не имею права так врываться в кабинет главного босса. Сейчас не до того. Я безумно переживаю.

Кай очень мрачный, стоит у окна, засунув руки в карманы. Они явно сжаты в кулаки.

– Я видела Наилю, – произношу тихо. Мой голос дрожит.

– Что она сделала? – поворачивается ко мне. Разглядывает пытливо.

– Ничего. Мы у лифтов столкнулись. Вы о нас говорили? Мне так жаль.

– Все в порядке, – вздыхает Кайхан. – Нам предстоит долгий путь, малыш. Моя дочь слишком своенравна, а ее мать слишком талантливо умеет манипулировать. Придется проявить терпение.

– Может быть…

– Злата, – перебивает резко. – Меньше всего я хочу слушать предложение расстаться. Меня это не поддержит, ничем не поможет, только сильнее выбесит.

– Прости. Я правда не знаю, как все исправить, – чуть не плачу.

Кай такой напряженный, злой, но он совсем меня не пугает. Я чувствую его боль как свою. Хочу забрать его тревоги. Помочь хоть чем-то. Чувство бессилия угнетает. Подаюсь к нему. Обнимаю за талию. Жмусь к нему как котенок к источнику тепла.

– Ты бесконечно нужен мне. Я так тебя люблю, – говорю тихо. – Извини что так ворвалась. В приемной никого не было, но все равно. Это так некрасиво.

– Ты думаешь о полной ерунде малыш, – хмыкает Рахимов. Сгребает меня в охапку, жадно сминает мои губы. Вспыхиваю как лампочка, мгновенно погружаясь в водоворот восхитительных ощущений. Мои губы отвечают податливо, язык играет с напористым языком любимого.