Мысли отрывистые, то об одном, то о другом. Понятно, что теперь каждую минуту надо ждать подвоха. Это все ужасно. Мои светлые чувства, первую любовь окунули в самую грязь. Но не это самое страшное. Что если Наиля устроит похожий скандал и Каю? Посмеет ли? Ни малейшего представления. Что он сделает? Что скажет, как поступит?

Или… Наиля может промолчать. Ведь зачем ругаться с родителем, который ее содержит? Тем более, по ее словам, Кай уже переключился на Ташу?

Это правда?

Ревность разъедает сердце. Так больно, что не вдохнуть.

Он пригласил меня в Японию. Я должна поехать.

Здесь мне не выжить. Возьму академ. Может потом переведусь в другой универ. Все лучше, чем бесконечно косые взгляды.

– Как она смеет тебя обвинять? Сама без конца мужиков меняет, – продолжает повторять одно и то же Настя.

Подруга остается у меня на ночь. Ложимся на кровать под разными одеялами.

– Хочешь подержу тебя за руку? – спрашивает тихо.

– Спасибо, но нет. Я уже сплю, извини.

Я сейчас в таком состоянии, что еще немного и сорвусь, накроет истерика. Держусь сама не понимаю как.

– Может тебе позвонить ему? Поговорить? Ты меня тревожишь.

– Нет, спи, пожалуйста.

Кай мне не позвонил, и я все никак не могу перестать думать, что он остался на ночь у Таши.

– Я в квартиру Рахимова сейчас набрала, – спустя час шепчет Настя. – В туалет пока ходила. Не могу уснуть. Сердце так и колотится, прямо паническая атака. Так эта дура меня взбесила.

Я тоже не сплю. Лежу неподвижно. Подруге не отвечаю.

– Его нет, – вздыхает Настя шепотом. – там только Раиса Михайловна дома. – Ворчала, что разбудила ее. Сказала, нет хозяина. Наили тоже нет. Никого. Но это ничего не значит.

Вот что такое кинжал в сердце. Когда ни вдоха не сделать. Полный ступор.

**

На следующий день я должна выйти на работу, и это самое сложное, что мне приходилось делать. Хочется закрыться в квартире на месяц, никуда не выходить. Настя еще с вечера убеждала взять больничный, никуда не ходить.

– Тебе нужно прийти в себя. Такой стресс. Имеешь право! Тем более твой босс – Рахимов. Объяснишь ему, что всему виной – поведение его дочурки. Вон какой синяк тебе поставила. Как ты пойдешь?

Молчу, киваю. Но утром просыпаюсь без будильника и принимаю решение, что прятаться не стану.

Я не могу подвести людей, которые в меня поверили. Руслана Маратовича, Тамару Андреевну. Даже несмотря на синяк на скуле, на грим которого трачу почти час. Заодно прячу под тональным кремом темные круги под глазами. Все равно в зеркале отражается осунувшееся лицо, глаза красные, капли не помогают.

Настя спит, оставляю ей записку на кухонном столе, прошу не волноваться за меня. Тихонечко выскальзываю из квартиры.

– Ты не простудилась? Выглядишь больной.