Кроме того, обстановка изоляции, царившая в замке и усугублявшаяся страданиями Катрин, становилась невыносимой. Он разрывался между глубоким желанием помочь молодой женщине, к которой испытывал сильное влечение, и необходимостью снова вернуться к старой доброй жизни – сражениям, нападениям, к трудной жизни в лагерях в компании мужественных воинов. Вернуться в приятные городишки долины Луары и проделать весь путь в компании Катрин было для него вдвойне радостным событием. И он не стал терять ни одной минуты, начав приготовления к дороге.

И для Готье сообщение об отъезде стало приятной новостью. Нормандский гигант, потомок викингов, бывший лесоруб, питал к молодой женщине чувство слепой, молчаливой и фанатичной преданности. Он жил в преклонении перед ней, как перед идолом. Этот человек, не признававший бога и черпавший свои верования из старых скандинавских легенд, привезенных в ладьях первыми переселенцами, превратил свою языческую любовь к Катрин в особую религию.

С тех пор как Арно де Монсальви попал в лепрозорий, Готье тоже перестал жить. Он даже потерял интерес к охоте и почти не выходил из крепости. Он считал невозможным хоть на время оставить Катрин одну, полагая, что она перестанет жить, если он не будет охранять ее. Но каким долгим казался ему ход времени! Он видел, как дни наползают один на другой, похожие друг на друга, и ничто не давало повода надеяться, что придет момент, когда Катрин возродится к жизни. Но вот этот момент чудесным образом пришел! Они наконец уезжали, бросали этот проклятый замок ради нужного дела. И Готье простодушно принимал маленького монаха из Беврэ за кудесника.

Третьим человеком была Сара, преданная дочь цыганского племени, заблудившаяся на Западе, воспитанная Катрин, следовавшая за ней через все преграды бурной жизни. Ей перевалило за сорок пять, но Сара Черная сохранила в неприкосновенности свой молодой задор и любовь к жизни. Седина только слегка коснулась ее волос. Смуглая, гладкая и упругая кожа еще не поддавалась морщинам. Она лишь слегка располнела, что не пошло ей на пользу и сделало неспособной к дальним поездкам верхом. Но неистребимая любовь к дорожной жизни породила у нее, так же как и у Готье, беспокойство о Катрин, готовой заживо похоронить себя в Оверни, где она отсиживалась из-за тоненькой нитки, связывающей ее душу с затворником больницы Кальвие. Появление брата Этьена стало знаком божьим. Призыв королевы вырвет молодую женщину из горестных оков, заставит хоть немного интересоваться миром, который она отвергала.