– Он действительно так злосчастен?

Катрин встала, ее глаза больше не видели маленькой комнаты. Как и в прошлую ночь, на нее навалилось видение пожара, испепелившего Кальвие. Она крепко сжала рот, боясь закричать, и проговорила с ненавистью и трепетом:

– Даже больше, чем вы можете предположить. Он не перестает делать зло, делает это почти ежедневно, но я сумею лишить его этой силы! Я свяжу сатану и брошу к ногам той, которая однажды раздавит гадюку голыми ногами. Нашитый на одеяние Черной Девственницы из Пюи, черный бриллиант станет бессильным.

Слезы засеребрились на глазах старой Изабеллы.

– Самой судьбой вы предназначены нам, Катрин. Инстинктивно вы обнаружили старый обычай хозяев Монсальви, которые в дни войны и опасности обращались за святой помощью в Пюи и относили туда свои лучшие украшения. Вперед, дочь моя, вы рассуждаете как настоящая Монсальви.

Катрин не ответила. Они и без слов понимали друг друга. Им достаточно было и молчания: отныне они понимали друг друга. К тому же аббат Бернар зашел к больной, как он это делал каждый вечер. И Катрин, поцеловав его руку, ушла, оставив их одних. Она хотела пойти на кухню к Саре, которая купала Мишеля, но, когда проходила через общий зал, к ней подбежал портье.

"

"– Госпожа Катрин, – сказал он, – старый Сатурнен милостиво просит вас зайти к нему. Он говорит, что речь идет о чем-то очень важном.

В качестве старосты Монсальви Сатурнену было поручено нанимать рабочих для строительства замка. Решив, что нужно урегулировать какие-то проблемы найма или расчетов, Катрин не стала предупреждать Сару о своем отсутствии.

– Хорошо, я иду, – ответила она. – Спасибо, брат Осеб.

Посмотревшись в маленькое зеркальце и убедившись, что ее платье из голубой саржи не помялось, а головной убор из белой льняной ткани блестит безукоризненной чистотой, Катрин вышла из замка и направилась к дому Сатурнена, расположенному в нескольких шагах на Гран-Рю.

В этот вечерний час крестьяне возвращались веселыми группами с полей, где в разгаре был сбор урожая.

Дом старосты Сатурнена находился почти у самых южных ворот деревни, рядом с квадратной оборонительной башней. Он выделялся своей высокой крышей и был самым красивым домом деревни, блиставшим фламандской чистотой.

Старый Сатурнен ждал Катрин, сидя на высоком крыльце. Его морщинистое лицо выражало тревогу, а похожий на галошу подбородок почти касался носа.

Уважительно поздоровавшись с Катрин, он протянул ей руку и повел в дом.

– Тут пришел один пастух из Вьейеви, деревни, находящейся в четырех лье от нас, и говорит странные вещи. Поэтому я попросил прийти вас сюда.

– Вы правильно поступили. Что же странного он сказал?

– Сейчас узнаете. Входите.

На кухне сидел мальчик, одетый в грубое сукно и колпак из овечьей шкуры.