Вот же изверги! У меня после этой лошади ноги вместе не сходятся, а эти ненормальные ходить заставляют! Морщась от боли, я с трудом передвигалась, стараясь хоть чуть-чуть опередить провожатого, чтобы не тыкал в спину.

По широкому коридору, где витал аромат распаренных листьев, меня довели до небольшой комнатки, напоминающей предбанник, и небрежно усадили на лавку. Один из мужчин принял белку, которая все еще притворялась полумертвой, из рук напарника и бросил рядом со мной.

– Эй, полегче! – Умудрившись поймать ее на лету, возмутилась я. – Живое существо все-таки.

– Извините, – поклонился он, не проявляя в тоне голоса ни грамма раскаяния, и тут же ретировался. Я бросилась к захлопнувшейся двери и приложила ухо. Сначала слышались лишь шаги. Затем мне удалось различить женский голос, который перекрыл знакомый мужской: – Просто отмойте ее. Со спутником можете не возиться. Это одна из невест принца Эмпира.

– Ох.

– Сделайте из оборванки настоящую сиену! – ехидно добавил второй провожатый.

– Сам ты оборванец, – процедила сквозь зубы и, услышав странный звон, обернулась. – Что это ты делаешь?

Белка, которая еще минуту назад изображала предсмертные конвульсии на лавке, уже прыгала по широкой полке и перебирала одну за другой разноцветные склянки. Некоторые поднимала на свет, льющийся из расположенного рядом окна. К другим с интересом принюхивалась.

– А ты мастерица притворяться, – иронично восхитилась я. – Вижу, жива и вполне здорова.

– Ты тоже лапы не откинула, – не оборачиваясь, отозвалось животное хриплым басом.

Проверив еще несколько пузатых бутылочек, белка победно пискнула и подняла над головой синий пузырек. Будто орех нашла. Зубами выдернув пробку, пушистая негодяйка принялась обрызгивать себя содержимым. При этом трясла головой и изгибалась так, будто желала сильнее пропитаться выбранным запахом. От коснувшегося обоняния концентрированного аромата хвои у меня заслезились глаза. Я зажала нос пальцами и прогундосила:

– Фу, ну и мерзость! Зачем тебе это? Блохи заели?

Белка возмущенно вытаращила черные глазки-бусины и, демонстративно перевернув пузырек, вылила остатки жидкости себе на лапу. Будто назло мне, она медленно намазала синюю жижу на голову, еще сильнее вымачивая шерсть, и ехидно оскалилась:

– Не ссы в наножники!"

"Отбросив опустевшую склянку, животинка прыгнула в окно… Раздался глухой звук, и врезавшаяся в стекло белка начала медленно сползать вниз, оставляя голубоватый след.

– Куда это ты собралась? – ловко перехватила я животное. – Сбежать от меня вздумала?

Та потрясла головой и, закатив глазки, притворилась, будто потеряла сознание. Обмякла в моих раскрытых ладонях. Свесила лапки, голову уронила набок, проделывая этот трюк не в первый раз.