Почему у нее осталась прежняя фамилия? О, потому что она вовремя передумала и не довела церемонию до конца. А то бы пришлось из обжитого замка съезжать в старый дом.

— В любом случае, мое поведение можно списать на мое же задание, — я поправила косу, — быть хуже всех.

Подмигнув Тине, я вышла из гостиной и решительно направилась в сторону широкой мраморной террасы.

— Ты не туда свернула, — со мной рядом трусил Гамильтон.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— Когда твоя магия засыпает, я чувствую тебя так, как и положено чувствовать настоящему компаньону, — напомнил пес.

А я только вздохнула, понимая, что ему со мной нелегко.

Гамильтон вывел меня к террасе, где…

— Вы?! Что вы здесь делаете?

4.3

Это мы выдохнули в унисон, но мне еще было что сказать:

— Как вам удалось так быстро вернуться из Иль-доратана?!

— Да уж не вашими стараниями, — усмехнулся мужчина. — Мне больше интересно, чем вы здесь занимаетесь."

"— Уж прошу простить, — сощурилась я, — но вас это никоим образом не касается.

— Очень даже касается, — он уже не усмехался, а откровенно смеялся, — должен же я как-то подстраховаться!

— От чего?

— Вы, юная леди, совсем политикой не интересуетесь, да? Точнее, не интересуетесь внешностью политиков?

Я независимо пожала плечами:

— У нас дома целая портретная галерея, посвященная семье Правителя.

«Лучший, потому что единственный», добавила я про себя и поспешила продолжить:

— Правда, миниатюры были подпорчены, но к ним прилагалось словесное описание.

Мужчина заливисто расхохотался:

— Словесное?!

Гамильтон вел себя подозрительно тихо, но… Я никак не могла отвлечься от разговора этим знакомым незнакомцем.

— Я не клоун, — сощурилась я и зажгла на пальцах искристые огоньки, — могу проклясть, да с условием.

— С условием это серьезно, — он успокоился, — позвольте представится — Кристоф Ландеберт Рентийский, Правитель Азайи. Или, как вы любезно отметили, полу-правитель.

Ой.

— А вы, я так понимаю, злопамятный, — нервно улыбнулась я и убрала руки за спину.

— Нет, но должность не позволяет забывать неосторожные слова, — он прищурился, — как туфельки, удобные были?

— Очень и до сих пор не стали тряпочками, — я решила, что мне необходимо сказать ему что-то хорошее, чтобы перебить все плохое, — вы на удивление очень сильны.

— Мина, — тяжело вздохнул Гамильтон.

Да что б меня!

— Я имела ввиду, что наука преобразований это очень сложный раздел магии, — попыталась вывернуться я. — И это огромное достижение, когда человек может извратить законы природы так надолго, как это сделали вы.

Правитель посмотрел на Гамильтона с искренним сочувствием, а после спокойно сказал:

— Да, я неплохо образован.