Одно хорошо — Гамильтон знал, куда идти, а потому, через пару минут, мы закрыли за собой дверь в хозяйственное помещение. Да-да, этакий чуланчик. Увы, даже в самом красивом замке есть помещение, где хранятся тряпки, ведра и швабры — не всю грязь можно убрать магией.

Сев на перевернутое ведро, я тяжело вздохнула:

— Рассказывай.

— Милтон внутри сокровищницы.

— Здесь есть сокровищница? — оторопела я.

— Не здесь, — выразительно произнес Гамильтон. — В сокровищнице основного дворца.

— Я так понимаю, вариант с «так пусть выходит оттуда», не вариант, — совсем не вопросительно произнесла я.

— Охранные заклинания усыпили его, — Гамильтон, разом позабыв про все свое военное прошлое, выдавал информацию в час по чайной ложке.

— Это, я так понимаю, не самое худшее?

— У него в лапах очень украшение, — мой компаньон тяжело вздохнул, — даже издалека оно выглядит дорогим. И оно повреждено — он пытался им открыть сундук.

Много-много лет я так же не удержала на языке эту фразу. И тогда леди Ауэтари недовольно дернула ухом и предельно вежливо сообщила, что в следующий она откусит мне язык. Потому что подобные слова не украшают леди и, раз леди сама за своим языком уследить не может… Что ж, значит оной леди он и не нужен.

— Мы не можем атаковать сокровищницу, — медленно произнесла я. — Не можем.

— Не можем, — согласился Гамильтон.

— Милтона мы бросить тоже не можем.

— Не можем, — кивнул Гамильтон.

— Если нас поймают на взломе сокровищницы, то оправдаться мы никак не сможем.

— Верно, — согласился мой компаньон.

— Тину и Марона мы в этом втягивать не будем.

— Совершенно согласен.

— Ты так и будешь соглашаться? — возмутилась я.

На что Гамильтон философский ответил:

— Так если я со всем согласен, что мне делать? Ложно отрицать?

Гамильтон встряхнулся, колдовством оправил свой жилет и тихо произнес:

— Моя вина. Знал ведь, что он не сможет со следа сойти. Он был так быстр, что охранная система не сразу распознала его присутствие.

— Мне нужно переодеться, — я пнула каблуком подол юбки, — в этом далеко не уйду. И нам нужен сообщник.

— У ребят семьи здесь, — с сомнением произнес Гамильтон, — это мы сбежим на Окраины и оттуда вышлют искрение извинения и заверения, что нас сожрали твари мертвых миров.

— Другой сообщник, — усмехнулась я. — Надежный, как тайнсарские часы. Идем. Главное, не привлечь внимание друзей.

Ну, в итоге пришлось сознаваться. Потому что вначале нам повезло — в гостиной была только Тиссия. Она лениво гонялся пыль и грызла сухарики.

— Ой.

— Все хорошо, — я отмахнулась.

— Вам вечером пирожки с рыбой или мясом принести? — спросила девушка.

— И с тем, и с тем, — облизнулся Гамильтон.

Тиссия улизнула, бросив сметку для пыли на столе.