Ви направился к двери, ему хотелось выложить минное поле в мозгу парня, настроить все его невропатические каналы таким образом, что бы каждый раз, как только тот подумает о Джейн в сексуальном плане, то почувствует страх, тошноту или, может быть, разразится слезами, как девчонка. В конце концов, тренировка негативного импульса еще никому не мешала, если дело касалось депрограммирования. Но Ви не был Симпатом, так что будет затруднительно устроить подобное, не затратив на это кучу времени, и, кроме того, подобная забава, скорее всего, может привести к сумасшествию.

Он бросил последний взгляд на своего соперника. Хирург смотрел на него с замешательством, но в его взгляде не было страха, темно-карие глаза были агрессивными и проницательными. Было трудно признать, но если бы не Ви, этот человек, возможно, стал бы неплохой парой для Джейн.

Ублюдок.

Вишес уже отвернулся, когда у него мелькнуло видение, такое четкое и ясное, как будто это уже произошло.

На самом деле, это не было видение. Это было одно слово. Что вообще не имело никакого смысла.

Брат.

Странно.

Ви очистил мозг доктора и дематериализовался.

Мэнни Манелло поставил локти на стол, потер виски и застонал. В голове пульсировала боль, и череп, казалось, превратили в эхокамеру. Мозг как будто распространял болезненные радиоволны. Случайные мысли кружились водоворотом, создавая ничего не значащую мешанину: он должен отвезти машину на сервис, нужно закончить изучение этих заявлений о виде на жительство, он не попадал на Сэма Адамса, бейсбольный матч перенести с понедельника на среду.

Забавно, но когда он думал об этой массе ничего не значащих мыслей, возникало ощущение, что вся эта бессмысленная мозговая деятельность… что-то за собой скрывала.

Без какой-либо причины в голове возник образ лилового вязаного одеяла, которое висело на спинке лилового дивана его матери в ее лиловой гостиной. Эту чертову вещь никогда не использовали для тепла, но никто не пытался от нее избавиться. Одеяло висело там лишь для того, чтобы скрыть пятна от франко-американских спагетти, которые уронил на диван отец. В конце концов, пятна можно было попробовать оттереть пятновыводителем «Резолв», но консервы содержали краситель номер пять, так что пятно не очень сочеталось с лиловым цветом дивана.

Как и это одеяло, рассеянные мысли прикрывали какое-то пятно, возникшее в его мозгу, но черт его подери, он не знал, что это было."

"Мэнни потер глаза и взглянул на свои «Брайтлинг»141. Два часа ночи.

Пора идти домой.

Он уже собрался, но чувство, что он упускает что-то важное, не проходило, и он уставился на левый угол своего письменного стола.