Но когда началась жажда, уже не было пути назад, и он полностью соответствовал своей натуре. Но в конце, он отказался от меня. Каким-то образом он знал, кто я, и зачем пришла.

Да, его отец отлично выяснял и использовал мотивации других."

"— Было глупо с моей стороны надеяться, что я сойду за того, кем не являлась, с таким мужчиной. Настоящий хитрец. — Она посмотрела через комнату на Ви. — Он сказал мне, что даст свое семя, только если мальчик останется с ним. У него никогда не рождался живой сын, и его воинские чресла хотели познать эту радость.

— Я же хотела своего сына для Избранных. Возможно, твой отец понял тактику, но не он один. Я тоже знала его слабости и могла гарантировать пол ребенка. Мы договорились, что он получит тебя на триста лет и три года после рождения, и сможет использовать для сражений на своей стороне. После этого ты послужишь моим замыслам.

Ее замыслам? Замыслам его отца? Ад и преисподняя, у него что, совсем нет голоса?

Голос Девы стал еще ниже.

— Достигнув согласия, он насиловал меня часами, пока форма, в которой я пребывала, чуть не погибла. Им овладело желание зачать, и я терпела его по той же причине.

Терпела — правильное слово. Ви, как и остальные мужчины в лагере, были вынуждены наблюдать, как его отец занимается сексом. Бладлеттер не проводил различий между сражением и сексом, не принимал во внимание размер женщин или их слабость.

Дева-Летописица снова начала перемещаться по комнате.

— Я доставила тебя в лагерь на твой третий день рождения.

Ви смутно услышал гул в своей голове, будто поезд ускорял ход. Благодаря маленькой сделке родителей, он прожил жизнь в руинах, до сих пор имея дело с последствиями жесткости своего отца и ужасными уроками военного лагеря.

Его голос перешел на рык.

— Ты знаешь, что он со мной сделал? Что они там со мной сделали?

— Да.

Выбросив все правила приличия в сортир, он сказал:

— Так какого же хрена ты позволила мне там остаться?

— Я дала слово.

Ви вскочил на ноги, рукой коснувшись половых органов.

— Рад, что твоя честь осталась нетронутой, в отличие от меня. Ага, справедливый, к дьяволу, обмен.

— Я могу понять твой гнев…

— Можешь, Мама? От этого я чувствую себя настолько лучше. Я провел двадцать лет своей жизни сражаясь, пытаясь выжить в этой выгребной яме. И что я получил? Больную голову и конченое тело. И сейчас ты хочешь, чтобы я размножался для тебя? — Он холодно улыбнулся. — Что если я не смогу их оплодотворить? Зная, что они со мной сделали, ты когда-нибудь об этом думала?

— Ты способен.

— Откуда ты знаешь?

— Думаешь, что я могу что-то не знать о своем сыне?

— Ты… сука, — выдохнул он.

Волна жара вырвалась из ее тела, достаточно горячая, чтобы подпалить его брови, и ее голос громко раздался в пентхаусе.

— Не забывай, кто я такая, Воин.