Не просто рубить аккорды, а нежно перебирать струны пальцами, давая слово каждой ноте, извлекая их из гитары без видимых усилий и облекая в звуки. За эти три года его мечта осуществилась, и Сашка от восторга вместе со всеми затаила дыхание, услышав его голос. Он оказался таким же красивым и чистым, как сердце Пуха.

Игнат спел три песни вместо одной. Первую, смущаясь, пел, уставившись в пол, а две последние – глядя на Сашку. Просто нашел в толпе ее глаза и больше не отпустил.

– Что он тянет, как кота за яйца? – отозвался за спиной Чвырев, и девчонка недовольно цыкнула:

– Заткнись! Тебе так никогда не спеть.

– А ты что, Чайка, влюбилась? В этого придурка?

– Сам ты придурок! Отвали, Чвырев! Надоел…

В конце своего выступления Савин улыбнулся, и губы Сашки тоже дрогнули в ответной улыбке, увидев на смуглых щеках знакомые ямочки. Девчонки стояли нарядные, Игнат был хорошо одетым, симпатичным пареньком, уже давно не пухляшом, и после игры на гитаре с него не сводили восхищенных глаз.

У Сашки в груди вдруг защемило, в душе разлилось чувство гордости за Пуха. Она всегда знала, что он самый лучший, а теперь это смогли увидеть и другие.

Начались танцы, и в зале притушили свет. Сашка танцевать не собиралась. Она вообще думала уйти, и просто стояла в толпе девчонок, слушая их веселый лепет, пока ее не нашел Игнат. Два года – слишком большой срок, чтобы по-настоящему соскучиться по человеку и хоть на короткое время забыть о слове «нельзя». В этот вечер они решились о нем забыть.

Сашка и сама не поняла, как вслед за взглядами встретились руки. И снова не было смущения. Только желание и удивление, что они рядом. Необычно близко, лицом к лицу. Но танец закончился, а руки, встретившись, так и не расцепились.

Они, не сговариваясь, вышли из зала и оказались на заднем дворе школы. Уже успели сгуститься первые сумерки, звуки музыки и близость друг к другу приятно кружили голову. Двое подростков потянулись один к другому и вслед за руками неожиданно встретились губы – юные и несмелые. Сначала соприкоснулись осторожно, словно пробуя вкус поцелуя, запоминая обоюдное дыхание, чувство радости и трепет в сердцах, и только распробовав, ощутив, что хочется большего, решились на это большее, теснее прижавшись телами.

Что говорить, не знали.

Кажется, звук ее имени – Алька – объяснял все. А еще руки на тонкой талии почти обжигали, и хотелось пробовать губы друг друга снова и снова. У Игната опьянело сознание, и ушла из-под ног земля. Полные нежные губы Сашки оказались сладкими, волосы шелковыми, а ладони на его плечах горячими.

– Спой мне, Пух, пожалуйста, – вдруг попросила она.

И он спел. Тихо, на ухо, прижав девчонку к себе.

– Тебе обязательно нужно петь. Я думаю, голос – это самое волшебное, что в тебе есть, – призналась Сашка.