Оставшееся время она периодически заходила ко мне в гости и пару раз оставалась на ночь. Она не очень разговорчивая и, видимо, побаивалась меня. Предложил выпить настойки — отказалась. Дети всего один раз заходили ко мне, но после того, как я им дал Рису поиграться с игольником, предварительно его обезвредив, она, похоже, вообще им запретила ко мне заходить.

Наконец, после двух прыжков и недели нахождения в гиперпространстве я почувствовал, что корабль вышел из гиперпространства. Включил планшет и снова подключился к наружным камерам. Ну здравствуй, Фортуна, я вернулся. Здесь ничего не изменилось, всё по-старому: корабли вокруг неё на стоянке и разгоняющиеся во все стороны желающие её покинуть. Дверь каюты открылась и зашла Элл.

— Мы, похоже, прибыли?

— Да, мы вышли из гиперпространства, но до станции ещё долго лететь, так что можешь не торопиться.

— Почему ты так считаешь?

— Около станций нельзя выходить из гиперпространства, чтобы не столкнуться с другим кораблём. Так что нам ещё лететь до неё прилично.

— Ты поможешь мне на станции?

— Помогу, только обещай меня слушаться.

— Обещаю.

— Не знаю, понимаешь ты или нет, что за раба-инженера заплатят хорошие деньги? И они сделают всё, чтобы ты не смогла выполнить условия контракта и заполучить тебя.

— Понимаю и очень этого боюсь.

— Сейчас-то что бояться? Раньше думать надо было, теперь только решать твою проблему.

— Ты прав.

— Ты умеешь пользоваться оружием?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Тогда садись рядом, покажу.

— Боюсь, я не смогу выстрелить в разумного.

— Думаю, сможешь. На кону твоя свобода и свобода твоих детей.

— Хорошо, показывай.

Достал из кобуры игольник и разрядил его.

— Смотри, отводишь вот этот тумблер назад и вставляешь обойму. Точно так же её менять. Поняла?

— Да.

— Теперь снимаешь с предохранителя, прицеливаешься вот так и стреляешь. Поняла?

— Да.

Достал обойму и отдал ей игольник.

— Держи, попробуй прицелиться и выстрелить.

Она схватывала на лету.

— Теперь заряди.

Она выполнила.

— Ну вот, выстрелить, если понадобится, сможешь.

— Наверно, смогу. Не боишься, что я тебя пристрелю?

— А есть желание?

— Нет, просто я не знаю, кому верить.

— Привыкай, на таких станциях никому нельзя верить, и ты должна всегда быть готова дать отпор.

— Я очень на тебя надеюсь.

— Иди к детям, успокой их и сама успокойся.

— Хорошо."

"Она вернула мне игольник и ушла. Наломала дров, а теперь не знает, что делать. Сам тоже стал собираться: надел скафандр, пристегнул к нему бластер. Угольник убрал в сумку. Хорошо, что теперь рюкзак почти пустой — переложил в него остатки консервов. Они, конечно, были вкусными, но тяжёлыми, и таскать их я устал, лучше сухие пайки — они легкие и много места не занимают.