А к Максу припечаталось навсегда, став его позывным и пожизненным прозвищем: Скок.

Федька-то свой позывной тогда же получил, в тот разговор на распределительном пункте, рассказав не менее нелепую историю своего попадалова.

— Ну а ты, Дробыш, откуда и как в морпех-то попал? — отсмеявшись вместе со всеми, спросил Макс.

— Да так же, как и ты: от тюряги в сапоги! Я из Сибири, в политехе учился. Поехали мы с компанией в выходные к другу моему на дачу. А недалеко от его дачи, прямо на речке, стоит станция научная, они там замеры всякие проводят, лед изучают, состав воды да всякое. Ну вот, мужики перебрали сильно, а я не в их градусе, решил прогуляться, надоели мне их пьяные базары и разборки.

Иду себе вдоль речки, гуляю, слышу, кричит кто-то вроде как: «Помогите!» Я присмотрелся, а там к станции этой пришвартован наглухо понтон, а от него метра на два прорублена во льду траншея до квадратной полыньи. Возле этой полыньи на льду лежит мужик на животе, а руки по самые плечи в воде и орет."

"Я к нему мотанул, дубленку на ходу скинул, ухватил за ноги и тащить, а он кричит: «Не меня, аппаратура тонет!» Ну, я тоже руки сунул в воду, он какой-то короб железный держит, сука, тяжелый, да еще зацепился за что-то, ну, я, дурак, и нырнул в прорубь, вытолкал ему этот короб.

А лед уж под ним потрескивает, весна все ж таки. Я ему: «Руку давай, вытаскивай меня!» — а он: «Сейчас, только аппаратуру отнесу!» Мудак! Короче, он ее тащит, а лед трещит, он коробку на понтон поставил, сам на него забрался, а за мной возвращаться забздел, схватил весло, которое там валялось, и мне протягивает. А весло обледенело коркой, у меня руки мокрые, соскальзывают, не зацепиться. Вижу там, на домике, щит с инструментами, я ему кричу: «Багор давай!» — а он: «Да, да!» — и снова мне весло протягивает! Я ему: «Багор!» — и руками показываю на дом и багор с крюком. А он, козел, в ответ: «Держи! Держи!» — и снова весло тянет. Ну понял я: кранты мне! Не утопну, так отморожусь, вместо яиц елочка останется! Ну и ломанул через эту траншею, а она заледенела, еле продрался. Вылез кое-как, обматерил этого придурка: «Я ж тебе кричал: «Багор!» — а он мне снова весло тычет в руки: «Я же тебе весло давал!» Рванул я у него это весло и как въе… ему в лобешник. Ну, он в отключку, а мне хулиганка с тяжкими телесными. Маманя моя, святая женщина, как и твоя, Скок, побежала к военкому, дядьке моему двоюродному: спасай, выручай, только не в Афган! В какие-нибудь серьезные войска и подальше, так чтобы дело уголовное закрыли! Ну, он меня и отправил подальше!

— Да уж, — сделал выводы Макс. — Я хоть за хреновый, но трах пострадал, а ты, Дробыш, за благородные порывы и багор!

Ржали, конечно, все, а к Федьке приклеилось намертво: Багор.

Игорь же своим позывным и прозвищем на всю жизнь обзавелся чуть позже, уже в учебке.