— Он приехал поговорить о Васечке? — спросила мама, когда Дашке удалось до нее достучаться.

И тут, глядя на маму, Дашка с ужасом и величайшим стыдом осознала, что никто из них ни разу не разговаривал с ней об отце! Не пожалели, не поплакали вместе, не выслушали и не расспросили ее ни разу ни о чем!

А ведь он умер у нее на руках!

И никто — никто из семьи! — не спросил, как это было, не попросил рассказать что-нибудь, поделиться воспоминаниями, да просто не поговорил с нею!

Быть может, если бы она выговорилась, вспоминая его, не уходила бы так безвозвратно в небытие!

Иван Павлович приехал предложить маме работу.

— Мой знакомый из Министерства культуры рассказал, что итальянцы приглашают на работу специалистов по итальянской культуре и истории. Они под патронатом государства и с привлечением частных инвесторов начинают большую работу по новой каталогизации исторических раритетов. Для этого приглашают специалистов из других стран. Это как раз твоя специализация. Я поговорил, тебя внесли в списки, эта работа не меньше чем на полгода. — Он взял в ладони ее руки и уговаривал: — Поезжай, Маргарита, поработаешь, отвлечешься от своего горя.

Она покачала головой и молча ушла в спальню.

— Поговорите с ней, — обратился к семье Иван Павлович.

А на следующее утро девчонки вошли в кухню и остолбенели — мама варила себе кофе и улыбалась!

Единственное, что она умела, — это варить превосходный кофе, для папы, разумеется, в первую очередь, и никому этот процесс не доверяла — варить Васечке кофе.

— Девочки, кофе будете? — бодрым голосом спросила она. — Я на всех приготовила.

Дашка с Катькой беспокойно переглянулись, сели за стол, не сводя с мамы глаз.

Она разлила кофе по чашкам, поставила перед ними на стол, себе и села рядом.

— Поеду в Италию, работать, — улыбаясь, сообщила она и объяснила такую резкую метаморфозу своего поведения: — Васечка приходил ночью, сказал: езжай, тебе там хорошо будет.

— Ку-куда приходил? — в полном замешательстве спросила Дашка.

— Ко мне, — улыбалась ей мама. — Первый раз пришел. Я все ждала, ждала, а он не приходил. А тут вот пришел, наконец!

— Мы перепугались ужасно, думали, что Кащенко станет нашими буднями! — рассказывала Даша, находясь там, в прошлом, просматривая его, как кинопленку.

 — Решили, что она от горя с ума сошла. А она выпила кофе, поцеловала нас по очереди и говорит: «Пойду позвоню Ивану Павловичу, чтобы он начал оформлять, что там надо!»

Дарья замолчала, задумалась, смотрела в себя.

— Что, за руки держали? — спросил Власов, выводя ее из глубокой задумчивости.

— Нет. Наблюдали за ней, ходили всей семьей три дня, за каждым шагом. А она вернулась к себе прежней, улыбалась, собиралась.