В первый же наш поход мы приволокли двух облезлых зайцев и куропатку. Мужчина порывался сам ходить в лес, но умел обращаться только со шпагой. После того как не смог попасть в тарелку на расстоянии двадцати метров из моего арбалета, я отвергла его идею.

Через замок нескончаемым потоком пошли потрепанные остатки армии нашего короля. Мы даже организовали во дворе выездную столовую, перевязочную и душевые под открытым небом. Выставили несколько столов, сбили скамейки. Весеннее солнышко пригревало, женщины перевязывали раны (на бинты я не задумываясь пустила простыни графини, пылившиеся в комодах), кормили голодных, измученных солдат. Многие уходили, но некоторые, так же как Дольф просили разрешения остаться. Я соглашалась, нам нужны были люди, охранники, землепашцы, работники. Пока все оставшиеся мужчины жили в столовой, по соседству с банкетным залом, там тоже начали топить камин. Дров теперь было предостаточно. Антонио недовольно бурчал, что я привечаю оборванцев, раздаю им одежду, кормлю... Но нам, ох как были нужны, сильные мужские руки. И по прежнему каждый вечер наша увеличившаяся армия садилась в банкетном зале и я читала сказки... И грубые мужчины, солдаты, прошедшие ужас войны, кровь, боль, слушали с раскрытыми ртами о приключениях доблестных рыцарей и всепобеждающей силе любви.

Я планировала отдать брошенные земельные наделы нашим новоприобретенным жильцам. Дома, которые были более-менее в жилом состоянии отойдут моим женщинам, тем, кто захочет жить самостоятельно, так как из замка я никого не гнала.

Как то на охоте, когда мы уже шли назад, я прозрачно намекнула Дольфу, что бы тот поговорил со своими мужчинами, вдруг кто-то планирует завести семью, так я буду рада, помогу приданым и вещами на первое время. Дольф явно обрадовался моим словам. Неужели, я производила впечатление мужененавистницы, яростно оберегающей своих цыплят от мужского внимания? Я усмехнулась. Когда я в последний раз смотрела на себя в зеркало?.. Одежда графа прочно прописалась в моем гардеробе. Штаны, рубашка, куртка, сапоги - вот мои туалеты на протяжении последних месяцев. Волосы отросли почти до плеч и я их затягивала шнурком. ""Да уж"" - подумала я. - ""И так ты не была красавицей, Александра. А теперь и подавно"".

В конце первого месяца весны, Питер заметил, что впервые по южной дороге, в нашу сторону что-то двигалось. Этим оказались три тяжело груженных обоза. Взлетев на стену я рассмотрела в подзорную трубу Курта, управляющего папы, правящего двумя лошадьми в первом обозе. Сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди.

Я выбежала из ворот замка и со всех ног понеслась на встречу, всхлипывая и размазывая слезы по лицу. Курт уже спрыгнул на землю и поймал меня на руки.