— Тогда какого чёрта ты обжимаешься с этой прыщавой рыжей девчонкой и суёшь свой язык ей в глотку? — тут же сменил свой тон этот ублюдок."

"— Что? Ты следишь за мной? — яростно кручу головой, выискивая фигуры верных псов деда. Но в темноте рассмотреть ничего не получается. — Ты мудак. Ублюдок. Отзови своих шавок и дай мне жить спокойно.

— Женишься, тогда дам. И не забывайся, внучок. А то совершенно случайно ещё кто-то может пострадать. Например, твоя милая девчонка.

— Пошел ты нахер. Гореть тебе в аду, мудак сраный, — разбиваю телефон о камень. — Ненавижу.

Падла. Когда ты уже сдохнешь?

Я должен был уйти сразу же, как позвонил дед. Потому что знал, что наблюдают его шавки. За каждым моим движением. Но я не мог. Сжимал кулаки и с трудом оставался стоять на месте, чтобы не вернуться обратно и не попросить прощения. Но так было нужно. Едкие слова должны были заставить Анютку меня возненавидеть. Я не заслуживал её чистой любви, которую я видел в её глазах. Не заслуживал.

Я не мог давать ей ложную надежду, чтобы потом жениться на другой. Не мог сделать её своей любовницей.

Только не Анютку. Не мою искреннюю девочку, которая заслуживает крепкой семьи и любящего мужа.

Я наступил на горло своим чувствам. Только забрал с пляжа мышонка, который остался сиротливо лежать у камня на песке. Аня его так и не забрала.

Вернулся в Москву, где без разбора спал с готовыми отдаться мне девушками и женщинами постарше. Какая разница с кем спать? Главное забыть зелёные глаза, которые были полны боли и осуждения. Забыть хрупкую фигурку. Первые месяцы это казалось невозможным. Я чувствовал её запах везде. Слышал её голос.

Видел её фигуру в толпе. Я сходил с ума.

Через полгода мне казалось, что я её забыл. Что моя болезненная одержимость ушла.

Пока в класс не пришла новенькая.

Светловолосая девчонка, увидев которую я вспомнил Анютку. Зеленоглазая, миниатюрная, со стеснительной улыбкой. Мне казалось, что я влюбился. Я пытался добиться её ответных чувств, чтобы увидеть в её глазах любовь, которую когда-то видел в глазах Ани.

Но потом дошло, что я просто пытаюсь перекрыть образ Анюты образом Сонечки. Осознал, что говорю с Соней, а перед собой вижу другую.

И мысленно вымаливаю у неё прощения.

Меня бесил Артём. Я видел в нём соперника. Я видел, что Соня его любит. Искренне. Настолько чистой и светлой любовью, что мне было завидно. Я мечтал получить хоть частичку той любви, которая светилась в её глазах, когда она видела Левашова. Я искренне хотел её защитить от него. От боли, которую он ей принесёт. Потому что слышал его разговор с сестрой Сони. И желал защитить её от боли, потому что Анютку никто не смог защитить от меня.